Гром гремит дважды. Дракон

Штурмующие баррикады белые безрукавки окрашиваются красным. Падает один парень, другой, третий – но остальные будто и не замечают потерь. Они продолжают наступать. Из переулков к месту побоища стекаются свежие силы, на смену упавшим встают новые бойцы – и вот уже белая волна захлёстывает баррикаду, хороня под собой и пулемётный огонь, и тех, кто так отчаянно отстреливался.

– …Подняты на ноги все полицейские части и ближайшие воинские подразделения, – всё так же бесстрастно докладывал диктор. – В настоящее время принимается решение о введении в провинции чрезвычайного положения.

Мы будем продолжать держать вас в курсе событий! Следите за новостями на нашем канале.

Всё. Экстренный выпуск закончился. Пошла реклама.

Ещё примерно минуту я невидящим взглядом смотрел на то, как прекрасные девы в струящихся одеждах собирают чайные листья на фоне гор, а потом улыбающаяся женщина заваривает чай и оргазмически стонет, вдохнув аромат. Через минуту отмер и убрал в телевизоре звук.

– Какой кошмар, – выдохнул, отмерев вслед за мной, Болин.

– Улун? О, да, – согласился я. – Терпеть его не могу.

– Святые духи, я не об этом! Вы видели, что творится на северо-западе?

Я вздохнул:

– Доктор Болин. Телевизор большой, глаза у меня на месте. Всё то время, что показывали новости, я смотрел на экран. Каким образом, по-вашему, я мог не заметить, что творится на северо-западе?

– И что вы об этом думаете? – Болин был не из тех, кого можно смутить грубостью.

– Что я об этом думаю…

Честно говоря, думал я по-русски и матерно.

А самыми цензурными и подходящими словами, которыми мог бы описать Болину происходящее, были «восстание зомби».

Вот оно, началось – то, о чём мы давным-давно, сидя над обрывом, разговаривали с Дэйю.

Среди тех, кто был одет в белые безрукавки, я не видел стариков. Там даже мужчин среднего возраста не было – сплошь молодые парни. Крепкие, тренированные. Одно слово – бойцы. Те, что «работали» на улицах. Участь, которую пророчил мне когда-то Вейж, мир его праху.

Если бы я не был избранным и вопреки всему, что мне противостояло, включая собственное тщедушное телосложение, сумел выбиться в борцы в Цюане, попасть на межклановый турнир и победить, я бы тоже стал таким бойцом. И, как заметил когда-то Юн, начинать мне пришлось бы с улиц. То есть я превратился бы в одного из тех парней, которых видел только что на экране – с той лишь разницей, что носил бы не белую безрукавку, а чёрную.