Гром гремит дважды. Дракон

Я мог бы от этих наручников избавиться. Когда применяешь технику Длинной Руки, свечение охватывает кулак, начиная от запястья. И чутьё мне подсказывало, что это свечение легко и просто разорвёт стальные браслеты.

Но какой смысл? Добегу до вокзала, где меня примут уже с целым взводом? Или вернусь домой, где будет ждать засада?

– Знаете что? – сказал я вдруг, сам того не ожидая, сидящим напротив меня в покачивающемся кузове местным омоновцам. – Достало меня всё. Хуже горькой редьки.

И, как будто эти слова были каким-то паролем, машина резко затормозила.

«омоновцы» переглянулись и подняли оружие. А я с вялым любопытством уставился на закрытую дверь. Кто меня будет убивать на этот раз?

Глава 9. Конвоир

Меня сопровождали трое «омоновцев». Великая честь для простого пацана, пусть даже и устроившего стрельбу на вокзале, и как минимум смешной конвой для избранного духом. В общем, ни то ни сё. Рассчитывать на то, что эти ребята чем-то помогут против тех, кто хочет меня убить, не приходилось. Хотя вели себя они, безусловно, профессионально, со мной даже ни разу не заговорили.

Может, даже сначала будут стрелять, и только потом удивляться. Но, тем не менее, рассчитывать я смогу только на себя.

А я сижу в наручниках. Освободиться – раз плюнуть. Но если задёргаюсь – эти трое кинутся на меня. Разобраться с ними – тоже пара пустяков, конечно, однако они же не враги. Они, чёрт бы их побрал, коллеги, братья. Пусть даже так не считают.

– Достало всё, – шёпотом повторил я.

Жизнь – как шахматная игра.

Кем-то жертвуешь, кого-то убиваешь. А в конце – все фигуры в одной коробке. Кроме, может быть, одной пешки, закатившейся под кровать. Её будут какое-то время искать, а потом махнут рукой и заменят пуговицей.

– Первый, как слышно? – Один из сопровождающих воспользовался рацией. – Что за остановка?

Рация неразборчиво кашлянула в ответ. Парни переглянулись, но чувствовалось, что напряжение спало. Вскоре машина вновь двинулась с места.

Если «омоновцы» сочли возможным расслабиться, то я себе такой роскоши позволить не мог.

Потому что машина практически сразу развернулась, по ощущениям, на сто восемьдесят градусов, и поехала в обратном направлении.

Закрыв глаза, я вызвал в памяти ту отрыжку, которая послышалась из рации, и стал вертеть её туда-сюда, пытаясь соотнести с какими-нибудь известными мне словами. Получалось нечто вроде «всё нормально», или подобное. Ну, по идее, это логично. Командир сказал, что всё нормально, и бойцы успокоились.