Гром гремит дважды. Дракон

Английский язык проще, а в нашем – слишком многое даётся на откуп интонации. Но, тем не менее, суть я уловил. И меня это, мягко скажем, поразило. Потому что Фанг врал. Я был уверен, что он хочет с тобой сотрудничать, так или иначе. И он говорил об этом. Но не было и не могло быть никакого пути для сращивания клана Ченг с властью. Так же как и не было никакого негласного запрета сажать распространителей. Чёрт, да мы из кожи вон лезли, чтобы вычистить провинцию! Но…

– Но Фанг первым заходил во всякие интересные места, – сказал я.

 – Беседовал со многими интересными людьми. И лично контролировал области вашей деятельности. Он создал свою сеть. Невидимую, неощутимую. Этакий параллельный мир, который вот он, только руку протяни – если знаешь, куда и как тянуть. Ведь поэтому ты и следил за ним, Пенгфей? То, что Фанг избранный, было лишь первым звоночком, после которого ты начал присматриваться к нему.

Многое изменилось за этим столиком в течение последних минут. Теперь Пенгфей был как будто подростком, удивлённо хлопающим глазами, а я чувствовал себя – собой.

Прежним.

– Я знал, что эта встреча будет полезной, но не думал, что настолько, – пробормотал Пенгфей и подался вперёд. – Так кто он? И кто ты? Что произошло на самом деле? И как эта русская наркоманка здесь замешана?

Я задумался, барабаня по столу пальцами. Какие-то останки былого азарта всколыхнулись. Я не знал, надолго ли меня хватит. Сумею ли заставить себя броситься в ещё одну схватку с Киангом. Но мозг против воли уже анализировал новую информацию, выдвигал версии.

«Умирал»… Что это значит? Может, в эти моменты Кианг и Кузнецов менялись местами? Возможно. Но ведь Кианг никогда надолго не оставлял свой пост. А ему нужно было создать некую базу. Ту, где жила Дэйю. Где он выдрессировал себе отморозков, способных на равных драться с избранным духом. Где, в конце концов, производилось сырьё для таблеток.

Скорее всего, «умирал» значило погружение в некий глубочайший транс, неотличимый от смерти. И в этом трансе Кианг управлял своей так называемой тульпой.

Чем-то вроде призрака, который выглядел совсем не похоже на настоящего Кианга. Который и заманил меня в морозильную камеру, выбираться откуда пришлось с использованием техники с говорящим названием «Последнее Дыхание».

О, я хотел ещё о многом спросить Пенгфея, и многое мог бы ему рассказать. Эта беседа растянулась бы ещё не на одну чашку чёрного кофе без сахара, а может, её вообще имело бы смысл перенести в более уединённое место.