Короли вкуса

В свои творения повара вкладывали если не всю душу, то очень большую ее часть.

«А этот индюк сейчас опять попробует и скажет: „Унесите!“ Да чтоб у тебя с этих тортов понос начался! Тогда и автограф просить не придется».

Ильичев бесил Веронику чем дальше, тем больше. Она вдруг очень ярко представила, как подходит к нему за автографом, он смотрит на нее своим мерзким взглядом – вскользь, будто на пустое место, – а она протягивает ему выданный мамой блокнот. Даже не блокнот – записную книжку в кожаном переплете, мама хранила ее с юности.

Телефонные номера, по которым уже много лет никто не смог бы дозвониться, стихи, цитаты из книг. Все выписано твердым, красивым маминым почерком, на всю книжку – ни единой помарки. А она протянет эту книжку Ильичеву, который, возможно, руки-то не вытер после того, как попробовал очередное небрежно забракованное произведение искусства. И скажет что-нибудь вроде: «Ну?..»

Тут-то Вероника ему и выдаст. И «гну», и еще много разного… Она вдруг так ярко представила себе эту сцену, что уже была готова вскочить со словами: «Да подавись ты своим автографом!»

То, что Ильичев ни с того ни с сего действительно начал давиться, поняла не сразу.

А он и правда подавился. Хотя снеговика попробовать не успел, только вырезал из основания кусочек на пробу. Поднес вилку ко рту – и закашлялся. Сначала – явно пытаясь сдержаться, потом все сильнее, потом бросил нож и вилку. Схватился за горло.

Кашель стал натужным, перешел в хрип. Ильичев уже не кашлял – задыхался.

Все происходило в полной тишине. Похлопать звезду по спине, предложить воды, элементарно спросить: «Что с вами?» – как будто никто не решался. Ильичев задыхался, багровел, пытался выкрикнуть что-то – но так и не сумел. Упал.

И больше не двигался.

Первой очнулась женщина-режиссер. Рявкнув: «Стоп!», бросилась к упавшему.

– Федор Владимирович! – попыталась похлопать Ильичева по щекам.

И вот тут поднялся настоящий переполох – как будто командой позвать врача женщина сорвала стоп-кран. На подиум хлынул и персонал студии, и зрители из зала.

– Он дышит? – спросила Вероника.

Они с Вованом сидели пусть и высоко, зато с краю, проталкиваться сквозь толпу не пришлось. Вероника оказалась рядом с Ильичевым и стоящей возле него на коленях женщиной-режиссером одной из первых.