Нелюди, противостояние

– Не все выдерживают в расстрельных командах, – оценив степень непонимания на лице Людвига, пояснил Леманн. – Не слышали о случае с рейхсфюрером в Минске, возле расстрельной ямы?

– Так, в общих чертах.

– Да вы пейте, пейте! – Леманн кивнул на шнапс, видя, как морщится от кофе Людвиг. – Не все выдерживают… – Он усмехнулся «оскалом» маньяка. – Не все…

Штурмбанфюрер встал, открыл дверцу русской печки и бросил туда папку с бумагами на Людвига.

– Разрешено набирать для черной работы из прибалтов, русских и украинцев, пока только из этнических немцев.

 – Они оба смотрели, как в огне сгорали кляузы на оберштурмфюрера. – Подборкой кадров занимайтесь сами.

– Мне кажется, в этом нет необходимости.

Они посмотрели друг другу в глаза. В глазах – понимание и блеск, отражающий огонь. Улыбки на лицах, схожие с улыбками демонов с древних фресок.

– Подумайте. А теперь непосредственно о задачах вашего подразделения.

Офицеры сели за стол друг напротив друга. Два человека в черных одеждах.

Два черных существа.

*

Сухие ветки кололи лицо. В голове тяжесть. С трудом открыв глаза, Ильич едва сфокусировал взгляд на предметах – из раздвоенных они собирались в целое. Во рту сухость. Справляясь с неподвижностью конечностей, он поднялся и шатаясь пошел к реке…

Река! Водный поток небыстрым течением огибал прибрежные валуны.

Он достиг цели. Уже не веря в это и борясь с недугом, вызванным отравлением. Он вспомнил, как съел замороженный мухомор. Невероятным образом доживший до поздней поры и невероятнейшим образом излечивший его.

Пусть через галлюцинации, пусть через боль в почках и невыносимое жжение в мочеиспускательном канале, как следствие, кровь в каплях мочи. Но жизнь. Жизнь, дающая возможность продолжать существовать, убивать врагов.

«Жить и убивать тварей»…

Жажда, даже утоленная, не проходила. Жажда и голод. Ослабление зрения.

Но вот он – поток реки, который вынесет его к следующей промежуточной цели.

Ильич, разбивая колени о валуны, конструировал плот из прибитого к берегу слома.

Не обращая внимания на птиц, предвестников появления врагов. Человеческих и нет. Сил не хватало. Тело била лихорадка.

Пробилось солнце сквозь мрак туч. Замерзшие руки не справлялись с узлами. Слезы сами текли из глаз. Челюсти болели от сжатия зубов. Жажда отошла. Он не замечал, как опорожнялся, моча штаны. Терзал голод, окуная его в помутнение. Зрение медленно восстанавливалось.

Над головой тревожный крик птиц.