Нелюди, противостояние

 – Еще один пример, негативно влияющий на солдат, и я отправлю вас в штрафной батальон, можете там разлагаться, сколько хотите! И ни одна протекция не поможет вам…

– Я не понимаю вашей истерии, господин майор, мое подразделение делает все для победы, для фюрера. Мы уничтожаем население, я выполняю прямой приказ рейхсфюрера.

– Меньше личных контактов, оберштурмфюрер, меньше патетики и зрелищ! Неужели вам самому не противно? – Майор, подняв стул, сев и налив, выпил еще. – И что с вашим свидетельством по берлинскому делу?

– Я дал показания, и понятия не имею, на какой стадии…

– Майор! – раздался голос из-за брезентовой занавески, словно призыв умирающего.

 – Майор…

Жандарм круглыми от удивления глазами посмотрел на Людвига, застывшего с рюмкой шнапса возле рта. Осознание того, что они не одни в деревенском доме, пробежало по лицам обоих офицеров.

Послышалась возня и ненормативная лексика из-за брезента, имитирующего дверь. Шаги приближения. Оба офицера медленно поднялись. Рука жандарма потянулась к кобуре.

Рука Людвига со шнапсом – к столу.

Из-за занавески вышел человек в черной форме. Словно демон из преисподней. В петлицах и на полевой пилотке в свете проявились символы подразделения – СС. Человек вытирал лицо, сбрызнутое водой.

– Хайль Гитлер! – спокойно произнес штурмбанфюрер Леманн. – Не даете поспать спокойно…

– Хайль… – проговорили нестройно офицеры.

– У вас еще есть дела в батальоне, майор? – устало спросил штурмбанфюрер.

– Так, пара нарушителей…

– Займетесь ими сейчас? – Он бросил перчатки на папку с делом Людвига.

– Так точно! – поднялся майор, с пониманием и неприязнью косясь на Краузе.

– И кто-нибудь здесь сделает кофе… нам с оберштурмфюрером? – Голос Леманна загремел, как гром, приводя в движение весь дом, оказавшийся «обитаемым», и он более тихо бросил: – Не стойте столбом, Людвиг, садитесь.

Пока штабные офицеры суетились вокруг их стола, Леманн листал бумаги, оставленные майором. Людвиг с интересом наблюдал за легендарной личностью.

Мощное тело, бычья шея, неприятные глаза. Говорят, он попал в немилость «за несоблюдение субординации» и был отправлен на восточный фронт куратором. Временно. Но Краузе слышал другое.

– Для вас новая вводная, оберштурмфюрер, – глотнул кофе человек, обладающий взглядом, смотрящим «сквозь тебя». – Необходима небольшая коррекция в вашей работе. Как, кстати, ваши люди, справляются?

– Пока все в порядке. – Людвиг делал мелкие глотки противного эрзац-напитка.