Возвращение заблудшего зверя

В полном беспределе чувств… Ведь завтра снова всё и вся съест рутина, быт, снабдив в дорогу жизни продолженья похмельем и воспоминанием неприемлемых поступков из кошмарного вчера.

До чего ж, бл…дь, хорошо-то! Да пофиг, что будет завтра! Живем сейчас, однажды, никто ж с подобным не поспорит…

Евгений оторвался непривычно от подушки. Непривычность в теле, в декорированном под спальню лорда помещении и в светлом времени суток за чужим окном. Да и не подушка вовсе – нагое женское раздолье оттенка кофе с молоком, обтянутое шелком подарочной материи.

– Где я!? – подумал Евгений или произнес.

Аналогично удивилась женская часть постели, не сказав, а простонав. Синхронно сбили сухость ртов из полупустых бокалов. Потом друг друга оглядели. С головы до ног. Неузнаваемость. Полуудовлетворенность переоценкой взглядов прерывает выстрел снаружи. Затем еще один и два подряд.

Шелк тела и белья стал ближе, но не возбуждает.

– Где мы? – страх синхронно опять же в обоих говорит.

Беда сближает, как магнит.

Дверь апартаментов открывается, в дверях Андрей – полуодет, в руках ружье, две девицы по бокам, почти раздеты. Или просто не до конца одеты. Никто из них не знает, что из себя похмелье представляет, понятно визуально: они боролись с ним методично, алкоголем изводя.

– Евгений! – с заявкой на тираду Андрей прижал к виску холодный ствол ружья, тем самым непроизвольно целясь в потолок. – У нас с женской половиной нашего веселья возник вопрос…

– Я весь во внимании.

Вниманием прижалась и ночная незнакомка, влажного рта зевок прикрывая Евгения плечом.

– Жизнь бьет ключом… – явно Андрей похоронил актерские задатки, ступив на кривизну жизненного пути.

Зрители, хоть и полуголые, но прониклись представлением – не только же из-за богатого буфетного ассортимента ходить в Большой театр.

– Так-так… – Евгений решил обмануть похмелье предстоящей постановкой, да и шелк белья и кожи ночной сожительницы, обоюдно глушили трением его синдром похмельный в зародыше.

– Но выстрел, – Андрей глотнул из фляги охотника, поданной стоящей рядом девушкой, – что жизнь внезапно обрывает, – для небутафорского эффекта он выстрелил, вызывая правдоподобный крик и визг, – что делает с источником он?

– Фигурально? Осушает?… – несмело просуфлировал Евгений, к источнику за шелком прижимаясь. – Но ведь так бывает…

– Мне не понять. – Андрей сел на диван, не доверяя окружению. – Жизнь источника и источник жизни.