Возвращение заблудшего зверя

 – Живой! Напугал меня…

– Ну что ты, мама, – он шепчет в ухо, тембром голоса своего отца напоминая, – я уже большой…

Алисы сердце холодеет от воспоминаний. Она слегка дрожит. Разглядывает сына и видит копию того, любимого, и саму причину их короткой страсти. Причину появления Вольки.

Беда людская, врываясь, разрушает теплоту их встречи. Все те же крики. Боль. Команды и сирены.

– Ты как здесь?

– Я гулял, – губы Вольки слегка растянуты в улыбке, – увидел это и остался посмотреть.

– Пойдем, сынок, – Алиса за руку его взяла.

 – Беда людская – это горе, а не кино или театр…

– Как посмотреть!

Сила в Волиной руке, останавливающая порыв Алисы, пугает меньше, чем его слова.

– Ты что, сынок, о чем ты? – Она холодеет, глядя в его черные глаза. – Там страдают люди и даже умирают!

– Горит театр, мама… – Воля легко спрыгивает со скамейки и идет с ней бок о бок. – Я об этом всего лишь.

Алиса вздохнула облегченно и сына повела в сторону от горевшего театра.

По аллее, мимо скамеек и кустов пахучих, удаляясь от шума погашения очага пожара и несчастья. Но спокойствие было недолгим.

– А для меня пожар – театр! – Волька сжал ее руку сильно, доставляя боль.

– Что!?

– Они глумились там, – он, остановившись, смотрел в глаза ее, пугая, – на сцене. И зрители смеялись над тем, над чем смеяться совсем нельзя. Актеры высмеивали то, чего совсем не понимают…

Алиса сжалась в комок, мурашки поползли по коже, холодя.

– Сын.

Я тебя не понимаю сейчас. – Она со страхом держала все еще руку в его руке. – Но театр – это лишь игра, всего лишь представленье. И то, что происходит там, не настоящее, актеры в жизни такие, как мы с тобой, а на сцене всего лишь их работа…

– Тем более. – Воля все же отпустил руку матери, почувствовавшей облегченье и запах какого-то растения рядом. – Чтобы играть кого-то или что-то, надо до конца понять смысл или прожить той сюжетной жизнью как минимум.

– Ты меня окончательно запутал.

 – Она увидела мгновенный желтый блеск в глазах ребенка, на вид подростка, и, может, по манерам даже состоявшегося мужчины. – Не понимаю…

– Мама! – Волька снова сверкнул глазами. – Ты была ребенком и знаешь, чего дети хотят в тот или иной момент.

– Каприз, сынок?

– Неудачный пример. – Воля отвернулся, стиснув зубы, – мальчик, по-взрослому подавляющий борющиеся в нем эмоции. Он снова взял Алису за руку. – Пойдем домой, мама.