Возвращение заблудшего зверя

Прохожие, спешащие к месту трагических событий, озабоченные очередной бедой их городка, вряд ли могли адекватно оценить разницу в возрасте идущей им навстречу пары, – брат и сестра. Никак не мать и сын.

– …А ты знаешь, там раньше был храм небесный, – продолжил сын, успокоительно гладя пальцами сжатую руку матери, – туда приходили со своим наболевшим, к причастию, за отпущением… Во что превратили это место? Может, это и есть причина, а, мама?

*

Ненастный вечер. Балкон. Евгений помят, полуодет.

Андрей, напротив, что странно, нейтрален, но свеж лицом. В доме полыхают свечи. Гроза бушевала целый день. Теперь затишье – порывы ветра сменяются легким теплым дождем.

Как принято, воспоминания о прошедшей пьянке сопровождаются смехом до слез, улыбкой горькой, где-то «ахом», ну и, конечно, отборным, сука(!) русским матом…

– Ну что, конец гулянке? – Евгений цедит из бутылки влагу минеральных вод.

– Пожалуй, хватит. – Андрей прислушивается, как гости в доме, званые и нет, дезориентированно в дорогу друг друга собирают.

– А я уже забыл, что вот так бывает… – Евгений, за неимением расчески, пальцами рук влажные волосы откидывает назад.

– Согласен. И я, если честно, концовке балагана рад.

– Продолжим недавний разговор?

– Да. Я как раз опустошен и не способен на эмоций шквал. – Андрей взял в руки и повертел перед лицом бокал так, словно то был древний артефакт. – Поэтому все расскажу тебе, как всё было, в меланхолично протянутом миноре.

Он все-таки налил шампанского, глядя на пузырьки игристого, «ползущие» со дна бокала вверх.

– Был поворот в моей судьбе, уже не первый и даже не второй… – Андрей в верблюжий плед закутался, кидая такой же на колени Евгению, понять давая, что рассказ не будет кратким. – Но то, что было раньше, кажется детской игрой. Не помню, когда мы виделись в последний раз, но из брошенных при этой встрече фраз я сделал вывод, что тогда я был плох собой.

И даже больше скажу тебе – я был ужасен! От меня шарахались бомжи, собаки, что говорить о плебеях и мажорной знати. Мой вид для всех был попросту отвратен. Впрочем прелюдии унылы и не объемны до нужной степени. – Андрей усмехнулся горько и сделал вина мизерный глоток. – Тогда меня уже неделю не пускали в ночлежки для убогих и больных. Полиции экипажи с отвращеньем не принимали меня одни, от других я убегал.