Девять жизней Кота. Книга вторая: «Великое княжество Московское»

Теперь он совсем был готов провалиться сквозь пол из плашек ценных пород деревьев. Его подвиги, тоже сильно завуалированные, начала превозносить Великая княгиня. Впрочем, главное она сказала – о спасении детей Рода Рюриковых. И за это, как оказалось, полагалась еще одна Звезда, теперь Георгиевская. Георгий Александрович разрешил провести церемонию княгине. Которая не отказала себе в удовольствии еще раз расцеловать совсем не пухлые детские щечки.

Олег же теперь насторожился. По всему выходило, что это торжество устроили, чтобы вот так шумно, с намеком, отметить его, Наследника Рода Котовых.

– Кому-то подали знак, – решил Кот, – кому, и зачем? А тебе что надо, старче?

Это он едва не высказал вслух – попу, который никак не отпускал его руку. А потом начал говорить, когда понял, что Олег все же обратил внимание на него:

– Позволь, Георгий Александрович, и от лица всей Церкви православной отметить подвиг отрока. Заслужил, битвой своей с исчадьями ада.

– Отметили уже, – чуть резче необходимого ответил ему Великий князь, – дважды отметили.

– То дела мирские, – священник, имя которого Олег вспомнил только что – Алексий, митрополит Московский – так и не отпускал детскую ладошку, – а я говорю о деянии, в котором юноша этот сразил исчадие своей рукой. Чему был свидетель из числа иерархов церкви…

– О чем это он? – изумился Олег, уже не пытаясь выдернуть свою ладошку из костлявой кисти митрополита, – какое исчадие, и какой иерарх? А может…

В голове проскочили попеременно две картинки, которые в реальности произошли совсем рядом, практически одно за другим.

Суровое лицо монаха во дворце князя Бельского, на праздновании именин его супруги, и, буквально через полчаса, или чуть позже, безголовое тело командора ковена, сползающее вниз по стеклянному куполу.

– Значит, – сделал вывод Олег, – старец тогда не ушел; видел, быть может, мой удар по «исчадью». Сделал какие-то выводы, и донес их до этого старика. Который чего-то ждет. Боится этого «чего-то», но и настроен решительно.

Значит, надо ему подыграть. Не помру, может быть. Ну, ладно (он поднял голову, тяжко вздохнул, и кивнул митрополиту, открывая рот), дяденька поп, давайте и свою звезду, до кучи. Чтобы еще раз не приезжать.

Священнослужитель несколько раз открыл и закрыл рот – словно рыба, вытащенная из воды. Теперь в его эмоциях преобладала оторопь, переходящая в возмущение. Однако справился; выпустил детскую ладошку из руки, и махнул рукой повелительно, куда-то за спину Кота.