Банкир. Клан «Восточный банк»

Зато без всяких усилий разобрал их смысл: «Бери, уважаемый, бери – не пожалеешь!».

– Пожалею, ой как пожалею, – подумал он опять той самой частью себя, которая, наверное, и называлась инстинктом самосохранения.

Другая же часть практически без его собственного участия уже сунула руку в карман пиджака, и пересчитывала ту немногую наличность, что всегда присутствовала там. Вообще-то как вполне официальный солдат огромной армии банковских служащих Саша предпочитал рассчитываться карточками.

Парочка таких и сейчас грела душу и внутренний карман пиджака. Но в троллейбусах и автобусах пока почему-то принимали только наличность. А мучить собственный двухцветный «Фольксваген поло» в февральских сугробах он не хотел…

Обведя взглядом еще раз улицу, главной частью которой по-прежнему был толстый слой пыли, обжигавший даже сквозь подошвы туфель, он медленно вытянул из кармана монету. Самую крупную из тех, что там лежали. Крупную по размерам.

– Пять рублей, пять рублей, – почти пропел Саша на мотив старой песенки, – это много или мало…

Зря он так отвлекся – совсем как клиент, впервые попавший в банк.

Монета неведомым образом исчезла из стиснутых пальцев. Парень даже не почувствовал, как ее выхватил один из оборванцев.

– И кто тут из вас такой шустрый? – процедил он сквозь зубы.

На этот вопрос ответа не получил. Зато понял другое. Оба были хитрющими. И еще жадными – до чужого добра. Которое всеми фибрами своих душ (если они у них были) пытались сделать своим.

Прежде всего вмиг ставшими жалобными физиономиями и четырьмя руками-лапами, протянутыми вперед. Еще одна монета, теперь уже десятирублевая, оказалась на одной из них, и так же моментально исчезла. А Александр добавил в свой кирпич цемента (или из чего там их изготавливают?), и сказал, обращаясь поверх двух зеленых голов, практически лишенных волос:

– Это все, что я готов заплатить за товар. Не согласны – валите отсюда; ищите другого олигарха.

Гоблины – так он почему-то обозвал оборванцев – разразились очередными пулеметными очередями слов, в которых я разобрал лишь два самых часто повторяющихся – гобл и бобл. Потом оба разом замолчали, и спустя несколько мгновений протянули – торжественно и в унисон. В этом дуэте Саша опять разобрал лишь два уже знакомых, но ничего не обозначающих слова. Но в такой интерпретации их почему-то хотелось произносить с заглавных букв.