Банкир. Клан «Восточный банк»

Он и произнес, совершенно не понимая, почему из его собственного рта вылетела в этот окружающий пыльный мир такая же торжественная фраза:

– Я, Александр, старший менеджер банка «Восточный», покупаю у Бобла и Гобла товар, именуемый «Сумкой последнего шанса» за пятнадцать полновесных российских рублей. Договор!

С последним словом по телу словно пробежала электрическая искра, не вызвавшая, впрочем, никакой боли. Только почему-то стало понятно, что сделка свершилась так, что ее невозможно разорвать. И что об этом стало известно кому-то неизвестному; третьему участнику торгов, в чью сторону и улетела та самая искра.

Парнишек наверное тоже пробило. Они дернулись; сначала всем телом, а потом ладошками, которыми, оказывается, все еще держались за лямку теперь уже чужого имущества. Натяжение в ладонях Александра исчезло, и он метнулся взглядом книзу, одновременно дергая сумку выше – чтобы та самая лямка не окунулась в пыль. А когда поднял голову, никого рядом уже не было. Словно сумка в его руках материализовалась сама собой.

Но две цепочки следов, ведущие прямо посреди улицы за поворот, показывали – два странных существа, только что беседовавшие со ним на каком-то тарабарском языке, не приснились ему. И что он не перегрелся под мощными лучами солнца, какого в средней полосе России не могло быть не то что в феврале, но и самом знойном июле.

Проморгавшись после неудачной попытки оценить силу светила единственным доступным ему оптическим инструментом – собственными глазами – Саша двинулся вдоль этой цепочки, удивляясь тому, как эти малолетние торговцы стояли голыми подошвами на нестерпимо горячей пыли, и ни разу не поморщились.

– Точнее, – поправил он себя, – они морщились, и кривлялись, и харкали по сторонам беспрерывно, но явно не из-за того, что чувствовали себя не комфортно. И лысые зеленые головы им явно не припекало. А вот моя уже…

Он прибавил шагу, стремясь скорее выбраться из тепловой ловушки, где в это время суток не было ни одной тени.

Но даже так, практически на бегу, успел отметить, что размер его туфель никак не дотягивает до босых подошв удравших от меня торговцев. Размера так на три-четыре. Учитывая Сашин сорок третий…

Улица наконец выпустила его на простор, на другую улицу. Эту можно было назвать проспектом. Таким же жарким, кстати. Только жар этот аккумулировали, и щедро делились с ним не пыль, а аккуратно подогнанные друг к другу булыжники мостовой.