Каменный гость. Пятая книга о Серой Мышке

Она тут же отметила еще один прокол – в прямом и переносном смысле – доктора.

– Ну вот, – сказал он, обращаясь непонятно к кому, – последний. Теперь на ближайшие два года это будет самая дорогая женщина в мире.

Голова полковника опять дернулась; и еще один пласт информации занял свое место в сознании Натальи: «Значит, вот сколько времени вы мне отвели, „дорогие товарищи“! Это еще вы сколько-то дней, недель, или месяцев в резерв отложили…».

Последний укол был особенно долгим. Доктор давил и давил на поршень шприца, выдавливая последние капли светло-желтой жидкости, в которой плавал очередной приборчик, уже занявший свое место.

Мышка успела понять, что какую-то сумму на анестезию отдел полковника Кобаяси все-таки выделил. Она провалилась в темноту – во второй раз за день. Прискорбно…

Глава 2. Третье ноября 2001 года. Пригород Тель-Авива

Ирина Руфимчик. Пойди туда, не знаю куда…

Прежде чем открыть глаза, Наталья прогнала по телу невидимую постороннему взгляду волну. Она отмечала, что ничто в организме не повреждено; разве что нос действительно свернут набок и немного саднит.

Еще на коже, которая своей упругостью и свежестью больше подошла бы двадцатилетней девушке, яркими пятнами на отразившемся в мозгу атласе собственного тела краснели следы недавних уколов. Они, в отличие от носа, практически не болели, но вызывали гораздо большую тревогу. Потому что от них внутрь организма – практически к каждой важной его части – вели красные же дорожки проколов, заканчивающиеся чужеродными предметами.

– Ну вот, – усмехнулась Мышка, медленно открывая глаза, – заодно и курс анатомии повторила.

Потолок сверху был не зеркальным. Это был обычный потолок обычного гостиничного номера. Агент три нуля один вот такие особенности окружающей действительности отмечала автоматически. Это не был чей-то дом, или квартира; не была и какая-нибудь явка спецотдела. Нет – это была именно гостиница, причем японская, и не меньше, чем четырехзвездочная. Наталья закрепила на видном только ей одной месте собственного мозга большие часы, начавшие отсчитывать первые сутки от отведенных ей двух лет, немного картинно потянулась – в полной уверенности, что каждое ее движение фиксируется не одной камерой наблюдения, и откинула с себя легкое покрывало.

Так, обнаженной, она подошла к огромному окну, за которым сверкал огнями ночной Токио. Она даже узнала здание, которое расположилось через широкий проспект – чуть правее и ниже. Это был ресторан «Ихиматсу».