Галактиона. Чек на миллиард

Главу пиратов ничуть не смущало, что длинный красный язык просто свешивался к горлу, придавая лицу незабываемое выражение. Стало понятно, что говорить с такими дефектами дельвиец не мог. И третье, что меня привлекло – динамик, расположенный прямо на груди, провод от которого шел прямиком в голову Корсиканца, озвучивая мысли. Но все это теряло значение, когда собеседник встречался взглядом с глазами великого пирата. Абсолютно черные, пронзающие насквозь и как будто сканирующие на предмет потаенных мыслей.

Совокупность особенностей внешности главы «Веселого Роджера» превращала его в существо, с которым если и можно иметь дело, то недолго и в идеале через десяток посредников.

– Выполнял заказ по краже одного предмета, – закончив с осмотром, я ответил на вопрос.

– Тебя обнаружили в карцере. Объяснись. – Корсиканец без зазрения совести пользовался своей внешностью, чтобы подавить и разговорить. Спорю, что в его силах было получить ответы даже у немого.

– Я выполнил заказ и уже собирался свалить с крейсера, но появились вы и испортили мне все планы.

Толстяк, который тут вместо капитана, от расстройства принял меня за вашего шпиона и закинул в карцер. Собственно, дальше, думаю, вам все известно. Я немного пошумел, парочку ваших отправил на перерождение, но они сами виноваты! Сюда я явился по первому требованию.

– Ну хорошо, – Корсиканец принял мое объяснение безэмоционально. – А что за вещица? Дай-ка ее сюда.

– Подарок императора вот тому приканцу, – я кивнул в сторону советника.

 – Отдать не могу, у меня на нее заказ.

– Можешь, – хлюпнуло в динамике что-то типа смешка. – Даю тебе пять секунд.

Бластеры всех присутствующих вновь взяли меня на прицел.

– Могу, могу! – заторопился я. – Вот!

Я вытащил из инвентаря шкатулку и продемонстрировал ее присутствующим. Припав на колено и подняв над головой подарок императора, я торжественно произнес:

– Позволь преподнести этот скромный дар, глава «Веселого Роджера»!

Отношения с Корсиканцем ухудшены.

Текущее отношение: 0

О как! Пирату нравится, когда убивают его бойцов, но подхалимов он не жалует? Учту в следующий раз. Дельвиец потряс языком в разные стороны, не одобряя мое поведение, но произнес:

– Пропустить!

Я медленно поднялся и осторожно, стараясь никого не спровоцировать, приблизился к Корсиканцу. Тот протянул руку, на которой, что стало уже привычным, не было пары пальцев.