Нагибатор Сухоруков

Два небольших тапира легко тянули большущие носилки и немаленького владыку!

«Я не тому удивляюсь! – оборвал князь сам себя. – Два тапира, словно домашние собачки, послушно идут и тянут за собой паланкин! Где такое видано?».

Справедливости ради стоило уточнить, что животные очень робели. Но рядом с каждым из них шло по человеку, которые придерживали зверей за ремни, поглаживали тапиров и шептали им что-то успокаивающее.

Атотола так увлекся паланкином и колдовством, которое усмирило диких зверей, что даже не особо рассматривал правителя четлан.

Тот сидел прямо, глядя «в вечность», укутанный в драгоценный плащ, который полностью скрывал его фигуру. Паланкин остановился напротив лестницы, что вела на вершину храма. Легко поднявшись на ноги, владыка сбросил плащ и сам спрыгнул на землю. Атотола впервые увидел маленькую усохшую правую руку правителя. Значит, правду говорили. А еще говорили, что именно этой рукой Хуакумитла убил своего кровного врага, который вступил в бой против владыки. Мол, в калечной руке хранится сила Змея, которая пробуждается в нужный момент.

Сухая Рука был облачен в потрясающей красоты головной убор с перьями десятка разных птиц. Его плечи украшало богатейшее оплечье из множества красивых камней. А вот на тело была надета простая рубаха, украшенная только лишь изображением Змея. Владыка поднял руку (левую, здоровую) и махнул ею на три стороны. Четлане заголосили радостно и принялись махать в ответ, но как бы, наоборот, подгребая.

«Благословение?» – догадался Пеликан.

Сухая Рука быстро поднялся на вторую ступень храма. Обернувшись к народу, он принялся что-то увлеченно вещать, размахивая рукой. Время от времени толпа дружно взрёвывала, поддерживая своего правителя. А затем из-за спины Хуакумитлы вышел жрец. Красный Хохолок держал в руках богатую чашу и обсидиановый нож.

«Время кормить бога» – догадался князь.

Он ждал, что сейчас выведут пленных, либо священную добровольную жертву, но случилось странное: из толпы на площадь с криками радости выскочили сразу несколько человек – пять или шесть.

И стражи не стали их останавливать. Вознеся над головой руки, они (мужчины и женщины разных возрастов) начали подниматься к лестнице.

– Это божьи люди, – взволнованно прошептал Дитя Голода. – Так много сегодня…

«Божьи люди» дошли до Красного Хохолка и протянули ему руки. Жрец, вознеся молитвы, полосовал ножом одну за другой и подставлял чашу.