Нагибатор Сухоруков

Ну, или вот как в случае с Кецалем – это какой-то знатный господин с севера приехал и подарил владыке двадцатку корзин малахита! Люди его языка тут часто торгуют, вот он и хотел, чтобы можно было молиться их богу даже в Излучном.

Атотола скривился: двадцать корзин малахита – это очень дорого.

– Поспешим, князь! – Дитя Голода взял своего спутника за руку и потянул к далекому навесу из ярких тканей. – Задержались мы тут, а нужно отметиться.

– Что сделать?

– Все, кто приезжает в Излучное, должны сообщить о себе человеку владыки.

Вон он!

Под навесом сидел худющий человек, волосы которого были укрыты странной повязкой из ткани. Вообще, Атотола сначала подумал, что перед ним стоит коротышка еще ниже, чем Дитя Голода, но нет. Человек владыки сидел, но не на циновке, а на каком-то странном сооружении из палок и дощечек. И этого не было видно, так как перед худым стояло еще большее сооружение, тоже из досок и палок.

– Шлю тебе приветствия, господин! Пусть труд твой станет основой процветания нашего владыки! – радостно загалдел проводник, встав перед пестрым навесом.

– Кто таков и зачем? – важно, но устало оборвал его болтовню худой.

Он откинул полы своего явно очень дорогого плаща с богатым рисунком, придвинул листочки и зачем-то взялся за длинное перо.

– Конецинмайла, господин, из Большого Следа, – бодро отчитался Дитя Голода. – Приплыл на праздник, хочу участвовать в играх Горы. А со мной толимек Атотола, он приехал торговать. Он князь!

Невозмутимость человека владыки нельзя было пронять ничем.

– Толимек Атотола, сколько с тобой прибыло человек?

– Господин, он не знает нашего языка, – тихо пояснил проводник. – Но с ним приплыли две пятерки и два человека.

Худой макнул перо в чашку с черной жижей и на расчерченном листе поставил одну точку слева, а справа – три точки и две черты.

– Ты останешься, я буду тебя опрашивать. А толимеку объясни, что ему нужно идти к распорядителю…

– Да, я знаю, – оборвал Дитя Голода человека владыки и повернулся к Атотоле.

 – Князь, меня тут оставляют. А тебе сейчас нужно идти вон к тому навесу. Там сидит Широкий Дуб – он самый главный во всем рынке. Этот человек знает твой язык, и он всё объяснит про торговлю: где и как, что можно, что нельзя.

Атотола заозирался, хоть с трудом, но понял, куда его посылают. В голове всё путалось, он уже жалел, что ввязался в эту торговлю. Казалось, самым трудным будет не опрокинуть лодки в море, проплыть мимо жадных жителей Куалаканы и Хетци-Цинтлы.