Русь Чёрная – 1. Темноводье

Вот скажи мне: отчего у вас тута так?

– Емеля, вот ты чудной! – усмехнулся амурец-сосед (Онуфрий догадался, что эти бойцы раньше где-то служили вместе, может, в Енисейске или вообще за Урал-Камнем). – Тебе ли не знать! Мы же – вои! Люди ратные. Во! А сюда пришли – и обомлели. Тута Емеля, как нигде на всей Сибири! Дауры, дючеры – народы сильные, гордыи! Городки ставят, у князей дружины конные, да с сабельками, с копьями вострыми! И никто ясак запросто так платить не желает. Пока Ярко в Якутск с докладом ездил, Рашмак малыми силами на Лавкаев улус позарился – что ты! Еле ноги унес.

А вот Хабаров с новыми людьми пришел – и мы как пошли походом по реке! Емеля, мы словно воинство ангельское шли – неостановимое! Кажный городок берем! С приступом, с огненным боем. А они нас стрелами жалят, конные наскоки вершат! Лавкаев городок, Албазин, Атуев, Дасаулов, Чурончин… А что в Гуйгударовом было! Только представь: три града, три стены земляные да бревенчатые. А за стенами: дауров сотни многие. Казалось, не сдюжим, но Господь всё сладил – взошли на первую стену. И на вторую, и на третью! Пушки помогают зело. Пушки-то местным неведомы. Побежали даурцы…

Страстно рассказывал казак. Замерший в тени кустов Кузнец сам вспомнил те славные дни побед. Снова перед глазами встал город, дымом окутанный; злые лица дауров, не желающих идти под государеву руку. И Хабаров, как скала, стоящий посреди этого ада. Атаман, зычно орущий: «Вперед!», и ватага пошла на приступ! На врага, превышающего их в разы и разы…

– Ну, а потом чо? – не унимался стрелец Емеля, ратующий за правоту своего начальника; даже историю славную дослушивать не желал.

– А потом богдойцы пришли… – тихо сказал амурец. – Мы тогда как раз в землице ачанской зимовали. А богдойцы, брат, это уже совсем другой разговор. Все вои в бронях, на конях, да знамена полковые у их. Ровно бояре наши или мурзы татарские. И много их… Говорят, хану богдойскому и монголы подчиняются, и никанцы… Они еще и врасплох нас застали. Но Господь и тут смилостивился! Одолели мы их!

– А потом?

– Запотомкал ты, Емелька, по самое горло! – сплюнул казак.

 – Потом Поляков-иуда бунт учинил! И пришлось Ярку по всему Амуру за ним гоняться да усмирять. Одна война на Амуре… Только зазеваешься – стрелу словишь или на саблю напорешься…

«Верно бает, – вздохнул Кузнец. – Нету мира на Темноводной речке. Мало того, что местные за свои отчины зло бьются. Мало того, что с югов богдойцы нахаживают. Так еще и сами с собой до смерти бьемся».