Русь Чёрная – 1. Темноводье

– Правду, ведь писали, Кузнец! – ударил кулаком в грудь Рыта Мезенец. – Всю, как есть! За нее мы и супротив Хабарова пошли. И челобитную про то писали – чтоб по правде было. Ты вспомни Банбулаев городок! Вспомни, какие так вокруг хлеба стояли – зрелые, налитые! И ячмень тебе, и овес, и греча… А он, чертов кум, нам косы в долг давал! Косы в казне, а он нам без платы работать не дозволял… Такая уж там землица была: черна да жирна… А он те поля обиходить не дал…

Рыта снова ушел в свои крестьянские мечты о ковырянии в земле, даже свои отмахивались.

– Ну, и кому она нужна правда-то ваша? – оборвал казака-мужика Онуфрий. – Что вы с этой правдой, да без Хабарова делать будете? Кто вас теперя поведет, кто путь укажет, что от ворога убережет?

– А то уже твоя головная боль, приказной! – гадливо захихикал кто-то из-за чужих спин.

– Ах, моя?! – Кузнец уже жаждал драки. – Ну, поглядим, чья она, когда вы кору осиновую жрать, аки бобры начнете!

– Угрожаешь, Кузнец? – насупились поляковцы и подступили к новому атаману.

Глава 3

Год 162. Приказной человек

– Вот же дурни, – устало закатил глаза Онуфрий, вдруг утратив вкус к драке. – Какие же вы дурни. Да неужто не ведаете, что Хабаров всё для походу у Францбекова в долг брал? И самопалы с пушками, и косы ваши дурацкие с порохом. Всё в долг! На себя! И ему отдавать то надобно. Он же нам всем купил – вот ЭТО!

Он обвел руками всё вокруг: гнилой подлесок, тальник прибрежный, да смурные амурские воды… Вышло как-то малопривлекательно.

– Жизнь новую в земле новой и богатой! Как ты, Рыта, говоришь? Черной да жирной! Всё нам! Надо только всех местных к шерти подвести, ясак исправно собирать, да богдойцев усмирить. А потом – гуляй, рванина! Но только он… Слышите, остолопы? Только Хабаров знал и понимал, как это всё провернуть! Понимаете? – в сердцах Кузнец махнул рукой и пошел дальше. Никто из поляковцев ничего ему в спину не крикнул.

У приказной землянки стоял обжитой бивак, где валялся пяток мужиков. Все они, так или иначе, состояли при бывшем атамане.

– Сашко, сбитень есть?

Слегка придремавший Дурной резко вскочил на ноги.

– Да, Куз… Атаман?

– Зови, как звал, – отмахнулся приказной. – Согрей, да неси в избу. Горло дерет от всего этого…

В землянке было темно и душно. Онуфрий не стал притворять криво-косую дверцу. Огляделся. Внутри стоял полный разор: стрельцы перевернули всё, на что раньше налагал лапы свои Хабаров.