Русь Чёрная – 2. Своеволие

 – Ты про Бекетова, Онуфрий Степанович?

– И про ево! – рыкнул приказной. – Это ты с чего-то Петрушке в рот смотришь, а вон та еще…

Кузнец не договорил.

– Но ладно бы Бекетов. Тут же Сатана еще одного послал.

– Это тот, что слева сидел?

– Он, проныра. Пущин. Федор. Не слыхал?

Санька пожевал губу, но, к удивлению, не вспомнил про такого дворянина на Амуре. Странно. Может, началась уже альтернативная история?

– Не слышал, приказной. А кто таков?

– Из томских служилых. Токма он там семь годов назад в смуте замазался.

И сослали Федорку в Якутск пятидесятником. Отправил воевода Пущина на Аргунь инородцев ясачить, да не задалось у ево. Людей растерял, ясаку не собрал, по реке в нуже сплавился и вот ко мне прибился… Ишшо один. Ровно кто в реке котят топит, а я сижу и подбираю. Ничо… Дострою дощаники и ушлю ево в Якутск.

Теперь Саньке понятно стало, отчего так неуютно чувствовал себя Кузнец. Вроде и приказной, а вокруг слишком много начальства. Поучают еще, небось. В такой ситуации и дельные советы бесят.

«Видно, потому он меня сюда и услал, – догадался Дурной. – Чтоб наедине поболтать».

Но Кузнец молчал. Внутри приказного кипело – видать, непростые разговоры велись за спиной у беглеца из будущего.

– Мне надо бояться? – прямо спросил Санька.

– А? – Онуфрий резко вышел из своих дум. – Да не… Хватит тебя уже по порубам таскать… Ты мне вот чего скажи: силен ли еще тот богдойский воевода? Далеко ли ушел? И чего ждать?

Интонации выдали Кузнеца – он ждал пророчеств.

И, как назло, именно сейчас Санька не мог использовать своё послезнание – ведь сам уже вмешался в ход истории. Несильно, но с непредсказуемыми последствиями.

– Несильно мы его потрепали, – вздохнул атаман Темноводного. – Не более тысячи положили. Вот и считай, сколько осталось – ты лучше его войско изучил. Важно то, что он сохранил самые боеспособные войска.

Кузнец считал и мрачнел.

– Думаешь, вернется?

– Минандали? Нет! Он же издалека пришел. Из столицы богдойской. Туда и пойдет…

Дурной задумался.

В реальной истории Минандали смог выдать неудачу за частичный успех. Мол, я русских бил в хвост и в гриву, да еда кончилась. Вот и вернулся. И, видимо, Пекин успокоился. А теперь? Теперь цинский генерал понес гораздо более сильные потери.

«Да не! – успокаивал беглец из будущего сам себя. – Маньчжурские части он же сберег. А кто будет считать побитых дикарей с севера! Так что можно отчитаться императору также: рубал, пока рука не устала… Хотя…».