Русь Чёрная – 2. Своеволие

Не рискуй!

Санька только улыбнулся и отмахнулся беззаботно. В глазах его была только Чакилган, в душе – тоже. Нечего там всяким онгонам лазать! Мысль о том, что красавица Челганка теперь будет с ним – с ним всегда! – грела в груди печкой. И каждый новый поцелуй – увесистое полено в прожорливое чрево печурки. Нежные руки девушки, жаркое тело, еле слышный ночной шепот – всё это делало его таким счастливым, что даже забылась печаль от сражения с Минандали.

А поначалу… Сказать, что Дурной был расстроен – ничего не сказать.

Влекомый своими обострившимися амбициями, он втравил сотни людей в авантюру, из которой (ныне очевидно) была одна дорога – в царство смерти.

«Вот я лох… – бил себя Санька кулаком по башке. – Думал, что всё понял, что всю жизнь тут прохавал. Что с моими знаниями в козырях перед местными ходить буду… Я же нихрена еще не знаю и не умею! Особенно, полки в бой водить».

Битва почти с самого начала пошла не туда и не так, как мыслилось беглецу из будущего.

Нити управления потерялись, враг действовал не так, как хотелось. Даже свои действовали не так…

«Ну да, – пилил себя Известь, щерясь. – Все не такие! Один ты был хорош…».

Если что и спасло русских с даурами, так это погода, нерешительность старого Минандали и два дючера, что в самый последний момент внедрили в маньчжурское войско мысль о том, что подходят казаки с Кумарского острога.

Индига и Соломдига спасли всех. Немного утешало лишь то, что это Санька придумал послать братьев с диверсионным заданием.

«Эх, не всех спасли, – прикрывал глаза горе-атаман. – Далеко не всех…».

Десятки пали. Раны среди казаков получили, наверное, две трети. Даже среди самой первой ватажки имелись потери. Помер Козьма-толмач, которому копье попало в ногу и перерезало кровеносную жилу. От кровопотери он и часу не прожил. Помер коваль Корела, которому какой-то ушлый дючер снес голову. Так и нашли: одно тело в луже замерзшей крови. А голову только утром обнаружить удалось.

И Гераську только утром нашли… Лежит под кустом, скрючился в позе плода, а руками живот держит. Пробитый живот – куяка-то у Гераськи не имелось. Даже разогнуть парня на смогли – так труп за ночь окоченел.

У дауров потери еще страшнее. Соотношение убитых к раненым намного хуже – все-таки они легко снаряженные воины; по большей части, обычное ополчение. Некоторые князья только половину воинов домой привели.