Собиратель Сухоруков

Но мы решили, что с такими щитами этот доспех не имеет первостепенной важности. Потом, со временем оденем ребят.

Вместо мак и дубин у черных были копья. Потому что новичка легче всего обучить «управлению» именно таким оружием. Нет! Для индивидуального боя и копье требует долгого обучения. Но толпой-то! Встань плотнее и тычь врага!

В общем, понятно, к чему всё дело шло: большие щиты, длинные копья… К фаланге, конечно. Плотный строй, стена щитов и простые поступательно-возвратные движения острыми копьями.

Тут главное умелое маневрирование толпой, понимание команд и чувство локтя. Я выдавил из себя все, что знал о строевой подготовке, вывалил это на Хвоста и велел творчески развивать. Параллельно черные упражнялись в работе с пращой: хотелось, чтобы они и на дистанции могли вести бой.

Думаю, это мое войско раза в два сильнее того, что воевало под Излучным. А уж по организации – раз в пять лучше. И учения это показали. Мои командиры думали, хитрили. Воины действовали организованно, правда, дозоры черных в отрыве от начальства подвели: не подумали, не проявили нужной инициативы.

А некоторые еще и струсили…

– Черный Хвост! Не помнишь, как звать паренька твоего, что в дозоре в бега бросился?

– Да уж помню, – скривился мой друг, будто зуб прихватило. – Аскуатла. Наши его Слепышом прозвали: ничего не видит дальше сотни шагов. Я его даже праще не тренирую.

«Ну и воин, – хмыкнул я. – Близорукий трусишка!»

– Можешь его позвать?

Муравей-Аскуатла подошел быстро: щит (для него здоровенный!) на спине, копьем, как посохом опирается.

Раскосые глаза его были более узки, чем раньше, скулы опухли. А ведь после боя у него синяков не было! Неужели свои отделали?

– Готов служить, владыка! – громко выкрикнул он, глядя в землю, и подстроился под мой шаг.

– Ты с Крыла в воинстве или здесь нанялся?

– Здесь. Поллуны уже тебе служу. Змею клялся.

Клятву Змею новобранцы обоих воинств приносили не сразу, а только после того, как командиры решили, что новички достойны.

Значит, Муравей вначале себя нормально показал. А вот на учениях подвел.

– Что ж, ты побежал-то в дозоре? Это же свои были! Война была ненастоящая – нечего было бояться.

Аскуатла сбился с шага.

– Я не струсил, – глухо ответил он.

– Тогда почему побежал?

Юный воин угрюмо молчал шага три.

– Владыка, я совершил ошибку. Но я не струсил, – помолчал еще немного и, наконец, поднял глаза.