Собиратель Сухоруков

Я велел приводить их по одному, предлагал парням шанс начать новую жизнь: остаться в Крыле и поступить на службу в Золотое воинство. Согласились все – таким образом, у Ветра набралась уже более половины отряда, к тому же, достаточно опытных в обращении с оружием. Верность их, конечно, еще предстоит проверять, но, я думаю, эти парни должны уцепиться за шанс подняться выше своего прежнего положения.

Четверым оставшимся я ничего не предлагал: все они были из рода Котов-Убийц. Я не собирался давать им оружие здесь, в Крыле, ибо сюда вскоре переедет весь род.

Четверку Котов я велел привести сразу вместе и объявил, что они поедут вместе со мной в Излучное. Как прочие пленники будут работать на меня три луны, после чего смогут воссоединиться с родными.

Последний пленник был самым важным. Шикальиеци или Кровавая Чаша. Именно так нескромно назвал своего единственного сына Носач Иттануака. Парню было лет семнадцать, был он невысок. Даже для своих лет. Даже для четланина.

Но крепкий, ширококостный, поджарый. И смотрел на меня с таким гневом, что не будь у пленника длинной челки, да появись густая щетина на лице, я мог подумать, что столкнулся с подгулявшим кавказцем в темном переулке.

Пленник вывалил на меня тонну ругательств, едва его ввели в покои. Один из золотых, даже не спрашивая у меня разрешения, зарядил парню кулаком под дых. Пока наследник откашливался, я воспользовался минутной тишиной и поспешил объяснить, что полностью лишил его наследства.

– Ты поедешь со мной в Излучное и будешь жить подле меня.

– Лучше убей меня, Недоносок! – закричал продышавшийся Носаченыш. – Или в первую же ночь я тебя прирежу!

– После следующей угрозы ты будешь служить мне, но с отрезанными большими пальцами.

Парень раскрыл свою пасть, но тут же захлопнул, так как угрозу я произнес спокойно и буднично, чтобы не оставалось ни малейшего сомнения: я ее исполню. Более того, я был готов ее исполнить. Но все-таки хотел оставить мальчишку целым.

Оставалось надеяться, что у парня хватит мозгов на то, чтобы не выкрикивать угрозы, а хранить их при себе до удобного момента. Который я, конечно, предоставлять ему не собирался.

Мозгов хватило. Парень готов мученически умереть, но вот мученически жить бессильным калекой – не готов.

– Я не буду тебе служить, тварь, – буркнул «экспринц».

– Будешь, – тем же ровным тоном продолжал я. – У меня твои мать и сестра.