Собиратель Сухоруков

Смехом!

«Какой еще Ицкагани? Да меня сам Государственный Совет боится! Я с Пушкиным на короткой ноге!»

– Где Ицкагани? – театральным шепотом спросил я своего вождя. – Вон тот? В плаще? – и уже во всю глотку. – Да ладно?! Сам!

Я раздвинул рукой своих людей и, распахнув улыбку во всю морду, широко шагнул вперед.

– Ну, здорова, имачата! Будем знакомы!

«Только широкие жесты, только громкий голос, – зудело в моей голове. – Это повадки хозяина».

Распахнув объятья (как мог), я ломанулся прямо на Ицкагани.

Владыка полез обниматься с враждебным вождём!!! Оторопели все, Сын Обезьяны в экстазе едва не рухнул в обморок. Местные вздрогнули, отшагнули, крепче стиснули копья в руках.

Не переборщить бы… Я замер на полшаге. Лениво так махнул рукой: мол, чего это я? И захохотал (надеюсь, натурально).

– Уж месяц соседствуем, а всё не виделись! Ну как так, а? Не заходишь. А мне все уши прожужжали: Ицкагани то, Ицкагани сё! Даже интересно стало, что тут у меня за имачата такой замечательный. Ну, думаю: у меня ноги длинные – сам дойду.

Принимай гостей, имачата!

Ицкагани слегка оправился от шока, снова запахнул дорогой плащ и степенно произнес:

– Прошу: будь моим гостем, Хуакумитла Сухая Рука! – и поманил внутрь здания.

Я проигнорировал то, что меня не назвали владыкой, и с детским любопытством на лице ринулся в проход, опережая местного князька. За моей спиной был Вапачиро – чего бояться!

Зал большой, почти как мой тронный. Только много окон, много света, и вокруг циновки да подушки раскиданы.

Что они все-таки за люди, четлане! Вроде не совсем дикари и в ремеслах искусны – но полностью отрицают мебель! Всю жизнь на полу проводят.

– Дорогой гость! Познакомься с моим отцом.

С высокого постамента прямо мне лицо пустыми глазницами пялился расписной череп. И беззвучно скалился черными зубами.

Глава 9. Ничего личного – просто бизнес

Не понял! Я замер перед алтарем с черепушкой. Похоронные обряды четлан мне были смутно знакомы. В основном, они своих покойников сжигали в позе плода, глядящих на восток.

Потом кости собирали и закапывали прямо в доме, подле очага. Богатые закапывали в специальных сосудах, бедняки заворачивали в тряпки или циновки. Совсем бедные, кстати, могли закапывать только черепа – места не было. Были еще отдельные группы мертвяков – например, те, кто умирал на закате или на рассвете – которых в доме хоронить нельзя. Кости увозили в специальное место, утыканное каменными столбами-охранителями.