Теотль Сухоруков

Мы кинулись на выручку, но смогли затащить в крепость лишь пару десятков… Я не стал ждать. Пока все враги сгрудились у восточной стороны, привлеченные атакой золотых, мы просто открыли и западные ворота и побежали в Базу. По счастью, здесь бунта не было: у Брата Гнева большинство воинов – четлане. Да и мастера оказались надежнее воинов.

– А Аскуатла пропал, – подхватил речь Серый, видя, как тяжело говорить Хвосту. – Гонец смог вернуться, сообщив, что всюду воины Аматенго, а лагерь белых пуст. Мы так ничего и не узнали о Муравье и его людях.

Да и некогда было. Уже через день на том берегу, в Лабоче, появились сотни воинов, и число их росло… а База ведь даже не укреплена. Только две махонькие крепостцы. Но, если в них укроемся – это конец. А ведь из Саачилы тоже со дня на день войско придет. В общем, решили мы уходить. Дождались ночи, нагрузились самым ценным – и ушли вверх по реке. Решили пробиваться в Йоо-Паа. Больше некуда было. Брели по самому краю Страны Облаков, чтобы, если что, со скал отбиваться. Почти восемьсот человек дошли.

Дедушка нас принял. Поплакал над твоей судьбой, помолился. Потом, как мог, устроил людей. Мы ему говорим: надо владыку отбивать, а он только печально головой качает. Да мы и сами поняли. Йоо-Паа, вроде и большой город, а еле дышит. Уж слишком часто его враги грабили. В общем, думали мы, гадали, что делать и как тебя выручать – а тут из Саачилы присылают к нам Конецинмайлу.

– Что?! – я подпрыгнул. – Погоди. Дитя Голода жив?

– Жив, – улыбнулся Серый, радуясь возможности сообщить хоть одну хорошую новость, и повернулся в темноту.

 – Ну, вылезай уже! Вон тебя владыка кличет!

Глава 7

Тень, чуть плотнее окружающей ее темноты, качнулась и медленно направилась к светлому кругу вокруг костра. Вскоре я уже мог узнать широкое лицо, приметные короткие лохмы юного гения. Парень виновато разглядывал камни на земле, а потом не выдержал и плюхнулся на землю:

– Прости, владыка! Прости, что не уберег! Не защитил…

Моя правая ручонка задергалась.

– Глупый… Какой же ты глупый… – чуть слышно пробормотал я дрожащим голосом.

Встал со стоном. Подошел, коснулся левой рукой плеч и заставил встать. А потом прижал со всей силы. К шрамам своим болючим. К синякам. Это была на редкость приятная боль.

Да простят меня все мои ближники. Все, кто стоял за меня насмерть. Кто умирал за меня. Но больше всего я был рад, что уцелел именно этот мальчишка.