Коронка в пиках до валета

Руки всегда в работе: то сапоги чинит, то кому-нибудь на штаны заплатку ставит, то табак трет, то леску крутит… Сидит день-деньской на скамеечке у ворот и по сторонам все зыркает. Работать работает, а сам нет-нет да и зыркнет. А то и в землю смотрит, в грязь…

– Эге, – скажет и носом этак многозначительно шмыгнет, – а у Ивана-то Петровича каблук сбился.

Это он по следу узнал. Всех соседей следы знал. Такой примечательный был!

– А вот это, – говорит, – Павлушка, должно, в кабак подрал. Гм… гм… сидит еще там.

Подождем.

– Ну и почему это вы, Аким Кузьмич, все это знаете? – бывало, спросят его.

– А по следу, – отвечает, – у всякого человека след свой, а поступь разная бывает… Душа евонная в поступи и скажется. Коли ты с благоговением в храм Божий идешь, то след твой чистый будет, не сумнительный какой, ясный, от носка до каблука ровный, и торопки в нем нет. А коли ты в кабак бежишь, след твой совсем ненормальный выходит. Вишь?.. Смотри… Бежал человек… Павлушкин след… и скривил его… во! Озирался, значит, – жена не видит ли.

Опять же из кабака след совсем другой будет. Конечно, это опять же смотря сколько человек в себя пропустит. А уж во всяком случае ровности не будет… и упор больше на каблук будет. Потому носок не держит пьяного. Да и линия ломаная выходит всему следу… потому его в стороны бросает.

Проходит мимо Кузьмича Иван Петрович.

– Здрасте, Иван Петрович!

– Ну, здрасте.

– Позвольте, – говорит Кузьмич, – я вам каблучок освежу, а то обувь спортите.

– Какой тебе черт нашептал, что у меня каблук сбился? Ах ты, хрыч старый!

– А это, – говорит Кузьмич, – мой секрет! – А сам подхихикивает. – Зайти за сапожком? К утру готов будет.

…Возвращается из кабака Павлушка. Идет гордо, прямую диверсию изо всех сил соблюдает.

Увидал Кузьмича, бодрости еще больше напускает, будто ничего… дескать, мимо кабака шел. А сам что-то к сердцу прижимает: косушку под пальто пронести хотел. Да куды, к черту, мимо Кузьмича пронесешь!

– А, Павел Андреевич! – Кузьмич ему.

 – Ну как там в «Капернауме» дела?

«Капернаумом» в Гавани кабак прозывался.

– А мне и ни к чему, – отвечает Павлушка этак равнодушно, а у самого глаза бегают и голос словно прерывается. – Я там сегодня не был.

– Не были? – ехидничает Кузьмич. – Хе-хе… Ну-тка угостите шкаликом. А то, не ровен час, супруга о вашем вояже осведомится.

Скрипнет зубами Павлушка и угостит.