Улан: Танец на лезвии клинка. Наследие предков. Венедская держава. Небо славян

Солдатки наготовили уйму вкусных, пусть и незамысловатых блюд – особенно удались (по мнению парня) пироги.

Гуляли в одном из помещений, которое теоретически считалось штабом эскадрона. На деле же здесь чаще проводились такие вот мероприятия, чем собирались офицеры для работы. Сидели без чинов – всё капральство, а также унтер-офицерский и офицерский состав эскадрона.

Гуляли – это не столько пили, сколько пели и плясали, причём выйти спеть и станцевать должен был каждый – деревенский этикет… Офицерам не обязательно, но даже брутальный поручик Рысьев – командир эскадрона, с удовольствием спел что-то очень народное – не слишком интересное на взгляд попаданца.

В свой черёд вышел Игорь. С минуту он перебирал тексты известных песен – местных он не знал, за исключением парочки откровенно «частушечного» вида, а… другие не подходили. Наконец, раскопал что-то более-менее подходящее.

Летят перелетные птицы

В осенней дали голубой,

Летят они в жаркие страны,

А я остаюся с тобой.

А я остаюся с тобою,

Родная навеки страна.

Не нужен мне берег турецкий,

И Африка мне не нужна.

Немало я стран перевидел,

Шагая со шпагой в руке,

Но не было большей печали,

Чем жить от тебя вдалеке.

Немало я дум передумал

С друзьями в далеком краю,

Но не было большего долга,

Чем выполнить волю твою.

Пускай утопал я в болотах,

Пускай замерзал я на льду,

Но если ты скажешь мне снова, —

Я снова все это пройду.

Надежды свои и желанья

Связал я навеки с тобой,

С твоею суровой и ясной.

С твоей непростою судьбой…

Песня произвела неоднозначное впечатление – вроде бы и понравилась, но так – слишком уж непривычная.

– А танцы у тебя тоже… такие, – неопределённо покрутил рукой поручик. Хмыкнув, Игорь вышел на середину и начал танцевать «Барыню». Уже через десяток секунд зрители повскакивали из-за столов и стали пританцовывать вместе с ним. Через несколько минут попаданец прекратил плясать, но начали остальные уланы, пытаясь повторить его коленца.

Поручик протиснулся к парню, обнял его и негромко сказал на ухо:

– Вот теперь я верю, что ты русин.

Глава девятая

С наступлением холодов совместные учения почти прекратились – пусть и нельзя петербургскую зиму назвать особенно снежной, но сочетание грязи с заморозками тоже неприятно и опасно – лошади ноги ломают на раз.