Без Отечества…

Сначала от финнов дистанцировались мы трое, а потом, по мере того, как аборигены начали заводиться всё больше, весьма живо обсуждая местную политику и то, кого нужно повесить, а кого расстрелять, фонтанируя кровожадными идеями о Всеобщем Счастье Страны Суоми, постояльцы гостиницы поделились на два лагеря. Не резко, нет…

Но в итоге «они» остались в крохотном холле, переместившись частично наружу и шастая туда-сюда, хлопая дверьми и пуская морозный воздух, выпуская взамен спертый, пополам с табачным дымом и алкогольными парами, а «мы» поднялись наверх.

Не то чтобы мы разом сплотились, но большая часть остановившихся здесь иностранцев – моряки, которые по определению умеют встраиваться в коллектив, и притом любой, независимо от степени интернациональности и паскудности этого самого коллектива и встраивающейся личности.

«– Три часа ночи» – отмечаю я «для истории», вытащив те самые, помятые и памятные «Сухарёвские» часы, ставшие для меня в этой жизни первыми.

Спать никто не собирается, да и как тут уснёшь?! Стрельба хоть и сильно отдалилась, но стала заметно гуще, а вдобавок где-то вовсе уж вдали забухали орудия, и как бы не корабельные!

Устроились мы на втором этаже, заняв узкий коридор ближе к туалету, и несколько номеров, в которых настежь распахнули двери, а в парочке и окна для проветривания. Разом все закурили, загалдели, начали обсуждать ситуацию в меру своего понимания.

Я сижу на полу, подогнув под себя ногу и прислонившись спиной к обшитой досками стене. В руке, чтобы не выделяться, тлеет папироса, и время от времени я затягиваюсь, чтобы она не погасла.

– … чёртовы финны, – бурчит грузный, одышливый сосед слева, как я уже знаю – механик на каком-то мелком шведском транспортнике, – всё-то у них не как у людей!

– … а я тебе говорю, они все жиды! – в маленьких свиных глазках эксперта напротив – ноль готовности к диалогу, но святая уверенность в своей правоте, подтверждённая габаритами племенного быка, – Все!

С экспертом, в силу его внушительных габаритах не спорят.

А нет… не только поэтому!

– Жиды, – закивали просвещённые европейцы, – всё так и есть!

– Христа распяли, – подвякнул кто-то православно, – Спасителя нашего!

В руку мне ткнулась липкая бутылка с каким-то пойлом, машинально беру и оглядываюсь.