Без Отечества…

Веет, веет ветром перемен… но как вспомню, что впереди ещё такой передовой способ лечения, как лоботомия, за который получат Нобелевскую премию, так дурно становится.

Вообще, медицинские эксперименты в стиле приснопамятного доктора Менгеле[15 - Йо?зеф Ме?нгеле– немецкий учёный-медик – врач, проводивший медицинские опыты на узниках концлагеря Освенцим во время Второй мировой войны. Доктор философии (PhD) по медицине.], в настоящее время вполне распространенны, и не вызывают особого осуждения. В психиатрии и отчасти психологии тем более.

Поэтому слушаю со всем вниманием, да и профессор не какой-нибудь ноунейм, а Светило мировой величины! Совсем уже старенький, но психолог первоклассный, а уж лектор…

Так будут учить в европейских и американских университетах двадцать первого века, и так, увы, почти не учат в настоящее время. Лёгкость изложения, обилие проверенных медицинских фактов и стремление создать из психологии точную науку, не занимаясь подтасовкой данных, чем грешат многие исследователи.

– … не возводя эмпиризма в безусловный принцип, и допуская метафизику как изыскание конечных причин, не входящее в область точных наук…

Голос сильный, звучный, несмотря на ветхость носителя.

Чуть ссутуленный, Теодюль Рибо, опираясь на кафедру, пытается донести до нас всю красоту психологии как науки, всю её многогранность и возможности.

Несмотря на лето, слушателей больше сотни, и тишина… Впрочем, как и всегда! Он не только выдающийся специалист в своей области, но и преподаватель от Бога, способный донести знания так, что они, кажется, укладываются в голове сами собой.

А это дорогого стоит!

В моих волосах жужжит шмель… Слушаю профессора, сидя на первом ряду. Давняя привычка, не люблю ничего пропускать!

В дисциплинах, подобной этой, важны бывают не только слова, но и интонация, мимика. Нет, они не несут иной смысловой нагрузки, но позволяют настроиться на одну волну с лектором, понимать его чуть быстрее и глубже.

– Задержитесь, молодой человек, – негромко окликнул меня Рибо после лекции.

Киваю согласно и опускаюсь назад на скамью, пропуская галдящий поток студентов, спешащих вон из аудитории.

Задержались немногие, и профессор терпеливо отвечал каждому, очень ёмко и поразительно развёрнуто за самый короткий промежуток времени. Но вот ушли последние…

– Я заметил, – неторопливо сказал Рибо, собирая бумаги в портфель, – вы понимаете психологию глубже и яснее большинства моих студентов, и уж всяко – лучше любого первокурсника.