Без Веры…

Помимо уроков непосредственно в гимназии, на выполнение домашних заданий уходит от трёх до шести часов, а на выходные педагоги, будто соревнуясь друг с другом, просто заваливают учеников!

Выезжаю за счёт хорошей памяти и интеллекта явно выше среднего. Этих двух-трёх часов вечером, даже за минусом мигреней, во время которых я заниматься не могу физически, в принципе хватает, чтобы учиться более-менее нормально.

Ещё одна проблема – возраст. Мою юное Альтер-Эго привыкло, как и все дети, приближать зрелость.

В гимназию здесь принимают не ранее восьми лет и не позже десяти, притом сперва идёт подготовительный класс. Я, научившись читать в четыре и писать к шести, поступил без труда, а остальные… по-всякому.

Чаще всего поступают в девять-десять лет, да плюс достаточно много второгодников. Парахину, к примеру, пятнадцать, и он не самый великовозрастный в классе.

Вообще же, есть у нас в гимназии ученики, которым уже за двадцать. По закону, в гимназии можно учиться до двадцати трёх лет, и некоторым этого времени не хватает…

Прискорбно то, что получить аттестат можно никак не раньше шестнадцати! Не скажу, что вот так уж легко сдал бы экзамены на аттестат зрелости, но вот скажем, математику, черчение и языки я могу сдать хоть сейчас, без какой-либо подготовки. Биологию и ряд предметов нужно подтянуть, но в общем – ничего сложного.

– Ага… – кажется, я ухватил за хвост какую-то мысль! – Экстернат? А это идея…

Память подсказала, что экстернат в Российской Империи явление более чем распространённое, и единственное – на экзаменах к таким ученикам придираются куда как строже. Считается, что педагог неплохо знает способности учащихся в своём классе, и потому нет необходимости гонять их на экзаменах по всем темам и вопросам. Экстерны же, будучи для учителей "терра инкогнита" опрашиваются куда как обстоятельней.

– Да и по башке получать не хочется, – криво усмехнулся я, оглядывая перед зеркалом жёлто-лиловые разводы на скулах, – здоровья это не прибавляет!

В голову настойчиво полезли сладкие и вкусные мысли о мести, проталкиваемые моей детской половиной. В этом горячечном полубреду я бил морды первым силачам школы, говорил красивые фразы в позе Наполеона и уходил в закат, то бишь вон из класса.