Чужой среди своих 3

Благо, народу почти никого, так что я быстро помылся под тугими струями, не особо пытаясь (всё равно почти безнадёжно!) регулировать температуру, и выскочил.

– Американский? – ничуть не смутился моему появлению парень, залезший в мой шкафчик и вертящий в руках рюкзак. Я его вроде как знаю, но вечно путаю созвучные имя, прозвище и фамилию, так что в голове он у меня закодирован под прозвищем «Патлатый».

– Этот? – раскачивать скандал я не стал, хотя и хочется.

Повторится – да, будут меры… через Петровича прежде всего, а так… здесь нравы простые, я бы даже сказал – временами простейшие, – Нет, мать сшила!

Подробности о том, как я пытался вспомнить модели из моего времени, и как эти воспоминания переводил на бумагу, а мать потом – мои каракули на выкройки, приводить не хочу, да и вспоминать – не очень… Недели две, наверное, мучились, но, правда, и результат!

А куда деваться? О советских рюкзаках без мата мне говорить сложно.

Вот казалось бы, бытовую технику у идеологического противника промышленность СССР передирает, ничуть не смущаясь, а здесь – затык!

Все матёрые туристы, все альпинисты и походники как минимум перешивают купленные в магазине рюкзаки, потому иначе – ну никак! Это ж какие-то брезентовые мешки с лямками, способные угробить спину за один переход!

– О! – возбудился Патлатый, – А мне возьмётся? За сколько? Полтос сразу отжалею, а если больше, так ты только скажи!

– Не-не-не! – перебиваю его, – Не возьмётся!

– Видишь? – сую под нос рюкзак и показываю лямки, – Представь, такое на обычной машинке прострочить? Ну его к чёрту, никаких денег не надо! Не работа была, а один сплошной ремонт!

– А-а… – разочарованно протянул он, – жаль! Я бы и сотку отдал за такой.

Пожимаю плечами, начиная переодеваться, стараясь не обращать внимания на то, что он выжидающе косит на меня, надеясь, по-видимому, что я передумаю.

– Слушай… – он наклонился заговорщицки, – а билеты сможешь достать?

– Не могу вот так сразу сказать, – пожимаю плечами и просовываю ногу в штанину, – поспрашивать надо.

– А… сколько? – спрашивает он, наклоняясь ещё сильнее.

– Чего сколько? – не сразу понял я.