Чужой среди своих 3

Все мои роли, в том числе и не случившиеся, они либо белогвардейские, либо дворянские… хотя казалось бы!

Перебирая воспоминания, отбрасываю одно за другим – не годится, и это не годится…

Ведь напиши я правду, и через три дня подробности письма будет обсуждать весь Посёлок! Весь!

А там и Колька Второв с папашей активизируются, и… не знаю, но найдутся и другие. Я ж тогда, пока с телом не сжился, со стороны одержимого, наверное, напоминал… да и так-то, как и у любого мальчишки, хватало искренних, неподдельных врагов.

Одно на другое если наложилось у кого в голове, триггернуть может не на шутку!

А у отца? А у мамы? Они ж не святые, и среди людей жили, как все.

Кому-то ноги оттоптали, кто-то им… а теперь, если рассказ о нашей жизни разойдётся кругами по воде, так сразу всё вспомнится!

Наверняка ведь найдутся те, кто поскрипит зубами, помучается бессонницей пару ночей или пару недель, да вспомнит классику советского эпистолярного жанра – то есть анонимки и доносы…

… потому что – не как все, потому что – лучше стали жить! А советская общественность, кто бы что ни говорил, это не только про дружбу, но и про ведро с крабами[10 - Менталитет краба (англ.

 Crab mentality, иногда crab bucket theory – «теория ведра с крабами») – понятие, обозначающее разновидность эгоистичного поведения без рассмотрения долгосрочных последствий. Название происходит от поведения посаженных в ведро крабов: некоторые из крабов могли бы выбраться из ведра, но когда они достигают границы ведра, другие крабы вцепляются в них и мешают им выбраться. ].

Это ж здесь, в СССР, а потом и в России, фраза «Ты что, самый умный?» звучит угрозой, а ещё чаще звучит пожелание стать проще. Как все…

А у меня жизнь и без того достаточно сложная, чтобы писать, зная, что оно непременно аукнется неприятностями…

… и не зная, что делать, я просто лежал, глядя в потолок и вспоминая посёлок, и чувствуя, как с каждой минутой отдаляюсь от Ваньки и Лёхи, и во мне будто рвётся что-то очень важное…

… и я не знаю, что делать, потому что всё – хуже.

* * *

– Можно? – приоткрыв дверь, заглядываю в танцкласс, ни на секунду не прекративший занятия из-за такой ерунды, как я. Подумаешь, фифа! У нас не на каждого генерала отреагируют! Так, покосятся…

– Савелов? – быстро взглянул на меня хореограф, не прекращая контролировать учеников, – Выздоровел?

– Да, Павел Игнатьич, – протягиваю справку.

– Ну смотри… – пробежав её глазами, качнул головой наставник, не став продолжать.