Чужой среди своих

– Да, да… – закивала она, – я уже спрашивала! Летом в область ещё надо будет съездить, на обследование. Николай Петрович сказал, что раз ты теперь на учёте, то по особой очереди идёшь, отдельно.

Пройдя по дворику, отыскали свободную лавочку и уселись. Зашуршав пергаментной бумагой, мама достала пирожки с капустой, термос с бульоном и варёную курицу.

– Ты кушай, сыночка, кушай… – она коснулась моей головы и отдёрнула руку, будто боясь чего-то. Киваю согласно и начинаю есть, слушая её рассказы и изредка задавая вопросы.

Все эти бесконечные дяди Валеры, Машки и тёти Веры очень плохо укладываются в моей голове, но какое-то представление о собственной жизни я всё-таки получаю.

– … да ничего, – журчала её речь, – и не с такими болячками люди живут!

Всё это, призванное успокоить меня, скорее раздражает, но виду не показываю. Не хочу расстраивать маму, да и… а смысл?

– Елена Васильевна! – вскочив со скамейки, мама искательно улыбается навстречу упитанной медсестре, настойчиво пытаясь вручить пергаментный свёрток, пахнущий съестным, – Вот, угощайтесь! Не побрезгуйте!

– Ну что вы… – фальшиво ответила та, – как можно!

– Да берите, берите… – мать настойчива, – пропадут же! Угощайтесь!

Наконец, как бы нехотя дар был принят, и, погрозив мне зачем-то пальцем, Елена Васильевна удалилась.

– Вот… – облегчённо выдохнула мать, снова усаживаясь рядом со мной.

А я что? Молчу! Я не знаю… не понимаю просто здешних правил игры.

За каким чёртом нужно искать расположения простой медсестры, притом даже не моей?! Но мать в таком поведении не одинока, и значит… А чёрт его знает, что это значит! Мало данных…

У меня почти не осталось памяти тела, не считая всякого эмоционального мусора.

Помню прекрасно, где храню папиросы, как едко, нашатырно пахнет немытым старческим телом от пожилой соседки по бараку, мастурбацию на портрет гимнастки из «Советского спорта», и несправедливую двойку, поставленную мне в пятом классе училкой.

Наверное, эти вещи хоть как-то облегчат мою жизнь…

Но знаете…

… как-то не хочется жить – вот так! А ведь придётся…

Глава 2. Отрицание-гнев-торг-депрессия-принятие

Стоя у поручня и крепко вцепившись в него, слезящимися на ветру глазами вглядываюсь в приближающиеся чёрные точки на горизонте. Постепенно точки приближаются, и можно рассмотреть весь посёлок, вытянувшийся вдоль огромной северной реки.