Детство 2

На Хитровке мне для таково вот чуть не год прожить пришлось, а тут раз! И друг ты всем сердешный. Хорошие люди.

Санька иногда гыкает, што вокруг меня сплошные Циперовичи, Рабиновичи, Бляйшманы, Кацы и Шацы, но тут уж как есть! Попал сюда через идишей, так через них и живу.

Даже с гитарой тоже через них вышло. Начал было в шахматы на деньги, штоб насобирать, а утром стоит футляр у порога, да с письмецом. И гитара там, да такая, што ого! Не каждому благородию по карману в такую цену. А в письмеце записочка, что подарок ето от Фимы Бляйшмана для любимово приёмново племянника.

Но вот ей-ей! Хочется посмотреть за всю Одессу, а не только за Молдаванку! А то совсем уже идишем становиться стал.

– Што фыркаешь-то конём? – Поинтересовался Санька, похлопывая себя по надувшемуся барабаном пузу со счастливой улыбкой вкусно пожравшево человека.

– Да думаю, што совсем уже жидом стал на Молдаванке етой! – Поворотился я к нему, – Меня севодня спросили о чём-то, так я на идише и ответил! На русском спросили! А?!

Чиж залился беззвучным смехом, ажно до слёз.

– Шло… Шломо! – Выпалил он наконец, – Ты так тово и глядишь, гиюр[10 - Гиюр – это ритуальный обряд принятия неевреем иудаизма.] примешь через годик, да и поедешь в Эрец Исраэль!

– А сам-то! Сам! Давно ли такие слова выучил, а теперь вот – дразнишься даже!

Хохотали долго, дразня друг дружку, да и угомонились потихонечку.

– …Мендель! Мендель, горе в еврейской семье!

– А? – Сел на топчане, протирая глаза, да тут же почти и встал.

Сунулся было к чайнику, потому как пить охота, но остановился. Вода местная гадкая, невкусная, да ещё и холера, мать её ети! Не так штобы прямо сейчас гуляет, но и далеко от Одессы ета зараза и не отходит. Так што пить надо или чай, или как мне насоветовали – лимон туда давить. Кисло, а куда деваться?

– Полей, – Попросил Санька, нагнувшись над ведром и тут же зафыркав под тонкой струйкой, – уф! Тебе полить?

– Угу!

– Севодня в парк Дюковский, или как?

– Или как! Хочу Одессу посмотреть, а то вот ей-ей, смешно уже! Приехали в город, а как с вокзала прошли, так с Молдаванки считай и не выбирались! Всё! Руки в ноги и пошли!

– Просто? – Чуть удивился Санька.

– Агась!

Одев парадную рубашку, покосился на ботинки, но одевать не стал.