Детство

Пущай получается через раз, но у вражины ещё хуже!

– Ах ты ирод! – На меня налетела Прасковья Леонидовна, лупя поленом, – Приехал всего ничего, а уже драчку затеял?! Вот тебе, вот!

Удары сыпались градом, и я начал уворачиваться – чай, не пруток! Раз ударит покрепче, да и всё! Отпевать.

Лёшка, паскуда, и здесь себя показал. Схватил за одёжку, и держит! Крепко мне поленом пару раз прилетело.

– Значит, кулаками размахивать вздумал? – Наливался гневом хозяин, схватив меня за виски, – Не по ндраву тебе Лёшка?

Рванув за виски, он с силой впечатал меня в стол, разбивая губу и нос.

– Помилуй мя, боже, помилуй мя, – Зашептала она надрывно, отпустив меня, – Господи… Великомученица Варвара… сохрани нечаянные смерти…

Хозяин руки больше не распускал, только сверкал свирепо глазами от окна, устроившись с работой. А хозяйка то молилась, то принималась накидываться на меня, трепя за волосья.

Ужина меня в тот день лишили.

Глава 6

После трёпки, заданной мне хозяевами, Лёха было расправил костлявые плечи и начал вякать в мою сторону всяко-разное, но быстро стух. Я пусть и помалкиваю, но пока хозяева не видят, глазами сверкаю так, что просто ух! Показываю, значица, что не смирился и не сдался. Воюю, значица.

А он сцыкливый, это сразу видно было. Трусло! Да и как кулачник ниочёмный. Пущай я среди годков моих и первеющий боец на деревне был, но сколько таких на маленьку деревню-то? Три раза по сто человек не наберётся, так-то.

Лёха же с десятилеткой справится не смог, даром что выше ажно на голову. И дыхалка никакая, почитай сразу и хрипеть начал. Если бы не эта зверь-курица, я бы ух! Задал бы трёпку, никакой снег не помешал бы!

Что не умеет кулаками махать, так-то ладно – бывает. Некоторые и вовсе чисто мельница руками махают. Если силушка есть, да стоять готов до последнего, то оно и ничего. Бывалоча, такие и опытных кулачников бьют. Ну а даже не бьют, так лишний раз к духовитому бойцу и не сунешься-то.

А этот жмурится и бошку свою отворачивает. Боится, значица, хоть един удар пропустить. А как же драка, коль ты без единого синца остался?!

Поглядываю, значица, нехорошо. Пока не видят. Скалюся злобно.

– Дмитрий Палыч! Да что же такое-то!? – Вскочил Кабанов, отбрасывая работу, – Скалится этот мелкий, ну чисто как шкилет какой!

Взгляд мастера встречаю удивлёнными глазами, ажно тряпку роняю, коей самовар отчищаю.