Детство

– Ишь ты, – Иван Ильич удивлён, – А ишшо?

Коленца непростые, многие и показать-то не могу – так, словами ишшо объясняю.

– В кои-то веки что дельное приснилось, – Пушит бороду дяденька, – а то ране всё больше хрень всякая, забавки одни про телеги самобеглые.

– А это не забавка?

Дяденька протягивает руку и закрывает мне рот. Только тогда и понял, что с открытым, стоял, ну совсем как маленький! Ажно запунцовел.

– Забавка, – Дядька садится на нары, обтирая руки о подол домотканой рубахи, – но така… пользительная.

Коленца-то незнакомые да антиресные. Научиться коль выкаблучиваться, так недурственно будет. На селе у нас плясунов завсегда приглашали хучь на свадьбы, хучь куда. Худо ли, погостевать-повеселиться, скусно поисть да бражкой запить? В городе-то ишшо интересней должно быть.

Иван Ильич пушит бороду и молчит долго, морща лоб.

– Вот что… слыхивал я, что певунов и плясунов первеющих купцы загулявшие любят с собой таскать. Кормят-поят, да поговаривают – денюжку дают.

А?! Оно конечно не ремесло, ан кормит, и поговаривают – не худо. Здеся главное – к винищу-то не привыкнуть!

Ишь! Озадачившись, сажуся думать. Слыхал я плясунах да певунах, которых рублёвиками одаривают, но чтоб сам… Ха! А почему и нет? Кулачник я хороший, и не потому, что здоровый очень, а вёрткий и быстрый, ну чисто горностай. И ухватки отрабатываю потому шта. Может, и коленца плясовые тоже? А?!

– Егорка! – Никак знакомый голос?

– Мишка! Пономарёнок!

Стоит поодаль от входа, приплясывает в валенках стареньких да одёжке худой, что для дел по хозяйству приберегал.

Так обрадовался дружку, что ажно обнялися.

– Я тебя какой день выглядываю, – Рассказывал он, вцепившись в рукав и опасливо поглядывая по сторонам. Публика здеся такая, оглянуться не успеешь, как с вывернутыми карманами очухаешься, и енто если повезёт! Многие и вовсе не очухиваются, значица, – ты здеся как? Совсем плохо?

– А давай в гости? Чаем напою! С сахаром!

Важничая немножечко, провёл Мишку к себе.

Только по дороже раз остановилися, чтоб он посцал-то, а не в штаны напрудил.

– Дружок-то мой, значица, – Представляю его Ивану Ильичу по всем правилам вежества, – Мишкой звать. Портняжка будущий.

– Ишь ты? – Дяденька протягивает руку, пожимая, – Хороший дружок, раз сюды сунуться не побоялся. А я Иван Ильич, земляк Егорки и егойного отца знакомец.

Расслабился Пономарёнок, ну да оно и понятно. Земляк всё ж, не абы кто.