Эффект бабочки

Максим пытается потихонечку подрабатывать – не столько ради заработков, сколько ради вживания. Появились знакомые в разных кругах, всё больше среди немцев. Белогвардейцев он избегает, и как мне кажется – брезгует.

– Прекрасно, – оживился Аркадий Валерьевич, – а я вот шпика раздобыл, сейчас и пообедаем.

– Откуда?! – Удивляется Макс, – ты ж из заведения не выходил?

– Хе-хе! – Валерьевич, гримасничая, стучит себя согнутым указательным пальцем по виску, – отсюда! Руками работать я зарёкся ещё в девяностом, только головой.

Обкашлял с Мацевичем пару схемок, на тему уменьшения налогового бремени, ну и… разрекламировал.

Не вслушиваясь, встаю с продавленной панцирной кровати и иду на кухню за кипятком. Узкий коридор с облупленной штукатурной и тусклой лампочкой впереди картина привычная. Недостаток освещения скорее достоинство… хотя бы тараканы в глаза не бросаются. А их здесь много, никакая отрава не спасает.

Кухонька крохотная, на ней возится сам Мацевич с дочкой, редкостно некрасивой особой с умными глазами.

Несмотря на непривлекательную внешность, женихов и поклонников у Веры хватает. Или лучше сказать, поклонники не у девушки, а у заведения отца? Не сказать, что умная девушка счастлива от такого успеха, но выйти замуж исключительно по любви ей вряд ли светит.

– День добрый, – приветливо здороваюсь с ними, разгоняя ладонью клубы жирного пара перед лицом, – кипятку можно? Чаю вот решили попить.

– Да берите, – отставной капитан дёргает подбородком в сторону чайника на плите, – опять у себя?

Пожимаю плечами и ретируюсь.

Сложно выдерживать дистанцию между почти приятельством и не лезь в душу.

– Травки для заварки возьми, – вдогонку кричит Мацевич. Милейший человек… если не знать про палаческое прошлое. Капитан лично пытал и убивал не только пленных красноармейцев, но и членов их семей и просто подозрительных. Среди берлинских белогвардейцев подобных типов немало.

Обедаем у себя в каморке, рассевшись на кроватях и положив еду на единственный колченогий стул.

Максим травил тюремные байки, щедро делясь ненужным опытом.

– Ты слушай, молодой! Пригодится!

– Не дай бог!

Ржут вдвоём…

– Слушай, молодой, слушай! – Наставительно вещает Аркадий Валерьевич. Они с Максимом крепко недолюбливают друг друга, но против меня играют в одной команде. Ненавязчивая, но постоянная долбёжка авторитетом возраста и опыта.