Европейское турне

В этих странах евреи традиционно проживали компактно, и были опутаны массой религиозных законов, регламентирующих всё и вся. Религиозному еврею найти нормальную работу помимо гетто или местечка было почти не реально, по большей части такая работа являлась «некошерной». В самом гетто-местечке работы хватало не на всех, так что евреи брались за любые подработки, не идущие вразрез в религиозными правилами. Как ни странно такое читать, но криминал считался более «кошерным», чем необходимость работать в субботу.

Или рядом со свинофермой… запретов очень много. В то же время скупка краденого или кражи считались куда меньшим грехом, особенно если крали у не евреев.] и исковерканные словечки из него, да и то не всеми. Между бандами и какое-то взаимодействие есть, но в основном идёт через скупщиков краденого, а не через уголовных авторитетов.

– За что попал сюда серьёзный человек? – Поинтересовался крепкий рыжеватый мужчина лет тридцати, лениво тасуя карточную колоду. Вытянутая, слегка лошадиная физиономия авторитета выражала искренний, доброжелательный интерес.

Тон вопроса самый светский, но при этом вполне уместный для человека, сидящего по-турецки на грязном, кишащем вшами одеяле.

– За сатиру, – ответил Алекс, присев рядышком на освободившееся место, – немного за политику и самую чуточку – чтоб сговорчивей был с жандармами.

Скинув туфли по примеру авторитета, попаданец подтянул ноги под себя и вытащил сигару.

– Так-то редко курю, – доверительно поделился он с окружающими, – но и в тюрьму не каждый день попадаю.

– Бывал уже?

– Пока работным домом обходился, да ночлежками, – хмыкнул попаданец, выпустив колечко дыма, – но всё впереди.

– Политика? – Всё так светским тоном спросил авторитет.

– Она самая. Социалист.

– О как! – собеседник кольнул его взглядом и задумался ненадолго, – а что за сатира-то?

Вместо ответа Алекс начал:

– Девочка Кэйтлин со своим псом Тотошкой…

* * *

Два дня в общей камере не стали для попаданца чем – то страшным.

Застоявшийся вонючий воздух – это да, проблема. Но опять-таки, бывало и хуже. Вши, кожные болезни и явственные признаки туберкулёза у некоторых постояльцев. Не страшней, чем в ночлежках – там-то народ с сифилисом не редкость. В тюрьме таких в отдельном бараке содержат, как и туберкулёзников с открытой формой.

Кормят получше, чем в работном доме – скверно, но откровенного гнилья нет.