Хороший день для зомби-апокалипсиса

Замолкнув, он достал из рюкзака рулон туалетной бумаги и принялся обтирать цеп.

– Угу, – соглашаюсь с ним, обтирая лезвие совны об одежду мертвеца, а потом несколько раз втыкая в землю, – херня!

– Он, – киваю на друга, – кладбище Городское удержал! Вот где мяса…

– А сам? – усмехнулся Серёга, понимая суть самопиара и в красках пересказывая историю о моём участии в зачистке молодожёнок и Сашке-ВДВшнике.

– Еба-ать… протянул кто-то из солдат в задних рядах, – ладно ещё молодой – я слышал, его в спецуре надрочили, но этот старпёр в каком погребе вырос?!

– А-атставить! – рявкнул чем-то недовольный капитан, – Филлипов, Ярцев, залётчики вы мои любимые! Взяли щиты и дробовики, и вперёд, до десятого этажа! И смотрите – номера на квартирах сфоткайте, а то знаю я вас!

Во дворы молодожёнки я въехал триумафатором, сопровождаемый Серёгой на Форде, прапором с полудюжиной солдат на БМП и уважением.

– Эй, совет! – свищу, вспугивая закаркавших ворон, тяжело рассевшихся на детской площадке, – Выходи, гуманитарка приехала!

Облокотившись на Логан, грызу семечки, переговариваясь с прапором.

Видя во дворе не одного наглого меня, но и представителя военных при БМП и солдатиках, народ приник к окнам, а потом начал стекать вниз.

– Гуманитарка, мля… – тыкаю ногой в колесо Логана и киваю солдатам, начавшим разгружать автомобиль.

– Чотко, – пьяненько покачиваясь, первой ко мне подошла Ирка-парикмахерша, снимающая комнату на втором этаже.

Я у неё стригся пару раз, и почти интересная блондинка за сорок решила почему-то, что я к ней неровно дышу.

Есть такой типаж баб, которые искренне уверены, что мужики вежливо ведут себя с ними не потому, что нормально воспитаны, а исключительно из-за страстного желания перевести отношения в горизонтальную плоскость. Обычный дежурный комплимент воспринимается ими как признание в любви и готовность бросить к её варикозным ногам все сокровища мира. При этом в личной жизни они незадачливы и вечно влипают в интересные, но подчас небезопасные неприятности.

– Чотко, – повторила она ещё раз, обдавая парами перегара и кладя руки мне на грудь с улыбкой, которую она, очевидно, считает обольстительной, а я – требующей внимания стоматолога. Одарив меня многозначительным взглядом, парикмахерша поцеловала меня в щёку, как бы случайно мазнув в краешек губ. Пахло от неё перегаром, мятной жвачкой, нечищеными зубами и чипсами.