Отрочество

Дядя Гиляй пейсаховки этой столько хлопнул, што и посчитать боюсь, потому как и не верится. Могуч человечище! Каждый норовит с ним выпить, а тот и не отказывает, только морда лица краснеет. И слушает, да. А те и рады! Уши свободные!

Ну а мы, кто помладше, отдельно. Отсели на веранду второго этажа, у Хейфицевых комнат, ну и о своём. Я о Москве, о неприятностях. Ёся кивал задумчиво, а Лёвка так рассочувствовался, што носом шмыгать начал.

– Чудак человек! – и кулаком его в бок слегка, – Всё обошлось!

– Всё хорошо, шо хорошо кончается, пробасил вконец заматеревший Самуил… или Товия? Они за эти месяцы так замужичали и поменялись, што ой! Можно уже и со взрослыми сидеть, но они по рюмочке выпили, вроде как што со всеми, на равных.

А потом и к нам! Потому што компания.

– Как представлю, шо вдруг и не обошлось бы, – завздыхал Лёвка, – так оно и само!

О всяком потом говорили, вразнобой немножечко, но совсем чутка. Я за прошлый год приучил мал-мала! Не нравится мне здешний обычай, с переорыванием друг дружкиным.

– … Левитан…

– Шо!? – недоверчиво переспросил Ёсик, – Ты хочешь сказать, што знаешь самого?

И руками этак помывает, потому как слов подобрать не может.

– Ну да, – дружок мой ажно растерялся, – я ж хоть и вольнослушателем, но в Училище живописи, а он там преподаёт.

– И шо… вот так просто? – у Ёси сделались глаза.

– Ну да, – дёрнул плечом Санька, – и што таково? У Владимира Алексеевича интересный люд собирается, Исаак Ильич тоже бывает.

Коты мои, опять же, понравились… Зовёт к себе в класс. Вот, думаю.

– Думаешь?! – Ёсик выпучился ещё сильней, отчего Мишка отчётливо хмыкнул. Он пока помалкивает, всё больше наблюдает.

– Ну… да, – застеснялся Санька, – меня не только он, вот… Говорят, талант…

… и вконец засмущался, замолк.

А до меня только сейчас дошло, как много сделал для нас Владимир Алексеевич. Саньку в Училище, мне в прогимназию помог, клуб Гимнастический. Знакомства, опять же!

Имена-то какие, божечки! Станиславский, Левитан, Серов, Маковский… а я с ними, как так и надо.

А скажи кому, что сам Чехов написал с меня рассказ «Нахалёнок», так и вообще…

– Что задумался-то? – поинтересовался негромко Мишка, навалившись на плечо.

– Слишком всё хорошо! – стучу торопливо по доскам пола и сплёвываю трижды через левой плечо, – Нивроку!

Вторая глава

Снилось такое, што и вспоминать не хочется. Дикие звери с терзаниями, страшное всякое из другого.