Отрочество 2

– Простите, – залюбопытничал Глеб, и очкастый Анатоль с долговязым Сергей Сергеичем уставились на него с таким искренним недоумением, будто их младший товарищ и не говорил до этого дня, – а не вашего ли авторства статьи Палестинского цикла?

– Мои, – соглашаюсь с ним, обхватив ладонями горячий стакан в подстаканнике.

Неожиданный поклонник стал выпытывать подробности путешествий по Святой Земле, а заодно – биографию.

… – английский, немецкий, французский, греческий, идиш, турецкий, иврит, арабский. Последние три не так чтобы и знаю – скорее могу объясниться, но никак не вести учёную беседу.

Сергей Сергеич не мешает нашей беседе, вся его долговязая фигура напряжённо замерла в неудобной позиции, а в глазах прямо-таки мелькали мысли.

И вот ей-ей – раздражает ево мой успех, как есть раздражает! Были у нево планы на гонимого меня… какие-никакие, а теперь через колено их ломает, приспособить пытается под факты. Нужен я ему, а вот он мне…

– … волчий билет, – отхлёбываю чай, – так што с поступлением в гимназию и тем паче университет планов не строю.

– Можно же и так учиться! – горячо настаивает собеседник, – Поможем ему – так, Сергей Сергеевич?

– Составить планы занятий, подобрать литературу, – оживился тот, – познакомить с интересными людьми.

А в глазах снова расчёт на меня, но не в мою пользу. Видно такое – своеобразный холодок веет, и будто циферки мелькают. Я для него – функция, инструмент. Да собственно, как и товарищи, включая верного Санчо Анатоля.

– Да собственно, уже, – чувствую, фраза эта сегодня набьёт оскомину, – гимназический курс математики и физики уже прошёл, занимаюсь теперь по университетской программе.

– Думаю, – в порыве откровенности делюсь с Глебом, – по наступлению совершеннолетия, а может быть и пораньше, в Европе отучусь.