Отрочество 2

Ручка Фирина на сгибе локтя, головка красивая ко мне повёрнута, и што она там говорит… лишь бы говорила! Всё интересно, всё – важно. Лишь бы вот так, с продетой в локоть рукой, с касанием плеч.

– Ой, – спохватилась она виновато, – тебе это не слишком интересно!

– Почему же, мне всё о тебе интересно!

Засмущалась… и я почему-то. Помолчали чутка, и снова – о делах своих девчоночьих, о знакомых одесских, о своих мыслях, книгах читанных. Расскажет што-то, и на меня глазами этак… легко и лукаво, и краснеет чутка.

Барышня совсем уже! Круглиться в стратегических местах ещё не начала, но намёки на то уже есть, да и шутка ли – тринадцать годочков! Сниться в горячечных снах пока нечему, а вот годочка через два-три будет такое ой!

У меня от этих переглядываний будто пуговица верхняя расстегнулась на душе, и снова – любимый город, а не променад зоопарковый на потеху полупочтеннейшей публики. А воздух-то, оказывается, вкусный! Морем Одесса пахнет, портом, листвой увядающей.

«– Ах, Одесса, жемчужина у моря…» – замурлыкало у меня в голове.

– А мы вот… – выглянул вперёд Мишка из-за тёти Песинова плеча, – с Котярой.

И глаза такие виноватые-виноватые, и в тоже время – отчаянные. Я сразу и понял – случилось што-то, да такое себе непростое, што расхлёбывать будем долго, и всем кагалом притом.

Засели в мастерской моей полуподвальной, на поговорить. Женщин в такое не втравляем, потому как даже самые лучшие из них – всё равно бабы! У них язык отдельно от разума, да и переживают сильней нас, мужчин.

Мишка с Котярой уже накормлены, отодрались в тазу проволочной жёсткости мочалками опосля путешествия то третьим классом, то под вагонами, потому и не второпях разговариваем.

– … ну и, – взгляд у Мишки виноватый, – рука сама за револьвер, вот…

– Не винись, – сразу делаю отмашку, – никто бы из нас мимо не прошёл, потому мы и побратались.

Вижу краем глаза, как еле заметно вздохнул Котяра, ссутулив плечи и закусив губу. Ну… с ним потом поговорю. Он на Хитровке вырос, с титешного возраста и не такое видел как само собой разумеющееся. Привык! Чудо, што вообще человеком остался, с которым дружить не зазорно.

– Ещё один брат появился, значица? – порадовался светло Чижик, – Дельно! Прирастаем!

Мы засмеялись негромко, переглядываясь без слов, и как-то так легко на душе стало! Да, проблемы.