Улан. Наследие предков

Однако художница эта была престарелой (тридцать пять лет, шутка ли![23 - В те времена (и в более поздние тоже) даже для мужчин это был более чем почтенный возраст, ну а женщины считались просто-напросто старухами.]) тётушкой влиятельного феодала, так что пришлось в ответном письме поблагодарить старую дуру и повесить картину в одной из комнат.

Дальше картины посыпались одна за другой – он изображался в полных рыцарских доспехах и звериных шкурах, голышом (попаданец с негодованием отмечал, что в реальности его фигура намного лучше!), в мундирах доброго десятка иностранных государств, конный и пеший, на мосту и перед ним, по колено в воде и… Словом, фантазия художниц (а слали свои творения в основном женщины) была неистощимой, а вот с мастерством дела обстояли значительно печальней…

Пришлось отвести под "картинную галерею" целую комнату и сейчас она уже заканчивалась… Кстати – с юмором на подобные взбрыки фантазии реагировали немногие сановники.

Подавляющее большинство – с лёгким оттенком зависти. Ну а вообще, тема "Битвы у Моста" была у европейских художников популярна – мало того, что история получилась абсолютно в рыцарском духе, так ещё и девицы всех возрастов раскупают произведения.

Распродажа картин и концерты самых талантливых музыкантов проходили в Шляхетском Корпусе. В этот день кадеты старших курсов выступали в роли хозяев, развлекая сановников и старших родственников. Художники стояли около картин с бледным видом – сейчас они могли получить какого-то покровителя и обеспечить своё будущее.

Музыкантам было несколько проще – они были заняты и времени на переживания просто не было.

Приём организован по всем правилам и случайных людей просто нет – "входным билетом" служит золотой червонец, вот уже более трёх лет…

"– А не слишком ли это… меркантильно, принц? – С оттенком лёгкой брезгливости говорит Елизавета.

– Не слишком, государыня, – спокойно отвечает Рюген супруге Петра, – это отсечёт полунищих любителей зрелищ, коих полно по Петербургу.

Сама знаешь, как они рвутся попасть на мало мальски значимое событие. Ну и главное – деньги-то пойдут не мне и даже не Шляхетскому корпусу, а Елизаветинскому обществу. Пускай вельможи приучаются к благотворительности.

– В этом что-то есть, – задумчиво произнесла императрица, – и извини, что плохо о тебе подумала.