Второй расцвет Ануриса. Книга первая

– Эй-эй, – попытался я его утихомирить. – Я-то тебя ни в чём не обвиняю. Успокаивайся давай, чего разошёлся-то?

– На самом деле, там не так уж много погорело. Кабель питания, конечно, новый придётся примотать. Но на этом и всё. Основная проблема в том, что реакцию запороли и исходное сырьё зазря потратили. Ну и оттирать всю «лабу» теперь сверху донизу, – закончил грустно Цыганков.

– Ладно, Артём, не дрейфь. Прорвёмся! – поддержал я его. – Не в первой.

В этот момент «на горизонте» появился наш генеральный директор Больцман Наум Зиновьевич.

Прилизанный пижон тридцати двух лет. Высокий смуглый, гладко выбритый, с характерной данному этносу внешностью. В стильном тёмно-синем костюме. Он всегда ходил в чём-то стильном. Никто и никогда, ни разу не видел его небрежно одетым. Короче, весьма эффектный поганец.

Больцман прошёл к столу на подиуме, выбрал кресло ближе к середине и уселся. Справа от него расположились заместитель генерального по науке и главный бухгалтер, слева – зам.

по общественным вопросам. Народ в зале начал спешно рассаживаться. Разговоры постепенно убавили свою громкость.

Больцман открыл какую-то красную папку (откуда только взял, не было же ничего в руках, когда шёл) и зашуршал листами бумаги. Так продолжалось минуты три, потом он поднял голову и окинул взглядом зал, видимо ожидая увидеть полностью сосредоточенные и внимательные лица. Но так как особым авторитетом и уважением он не пользовался, то многие продолжали шушукаться, обсуждая какие-то свои собственные вопросы, копаться в смартфонах или откровенно позёвывать.

Генерального, тем не менее, это ничуть не смутило и он заговорил хорошо поставленным голосом:

– Приветствую вас, коллеги. Рад, что вы смогли найти время и посетить наше внеочередное собрание…

Язык у него тоже был подвешен всем на зависть.

– Не буду надолго отнимать ваше драгоценное время, потому перейду сразу к сути. Как вам всем известно, через два месяца у нас наступает срок сдачи проекта…

Мне все его балабольства были не интересны, поэтому я потихоньку начал терять нить повествования и проваливаться в какие-то свои мысли.

Вспомнилась почему-то школа. В старших классах я уже точно знал, что хочу стать биологом. В идеале гидробиологом. Подводная жизнь, описанная в десятках прочитанных книг, завораживала не слабее какого-нибудь фантастического романа про миры у далёких звёзд.