Улан. Венедская держава

Конец января на Балтике – время для такого путешествия далеко не идеальное и к моменту прибытия в Штральзунд большая часть солдат нуждалась в отдыхе. Сочетание сильного и крайне неприятного волнения на море в течении нескольких дней с постоянным холодом и сыростью, сделало своё дело… Мало того, войска прибывали не сразу, а в течении двух дней: некоторые суда оказались слишком тихоходными.

Штральзунд готовился к осаде и горожане были настроены крайне решительно…

– Они не сразу решили воевать, – сказала Наталья, положив голову мужу на грудь (соскучились, да), – вроде как соседи же и если бы армия вторжения вела себя нормально… А так – напугались.

Некоторые городки сдавались, так наёмники с юнкерами вели себя хуже турок во время погрома христиан.

– А с чего такое странное поведение?

– Да наёмников не смогли удержать в узде, а за ними и юнкера. Последние, правда, пытались обставлять всё законно – дескать, они не признают введённые тобой законы и потому… Ну ты знаешь, как там у них – вплоть до права первой ночи, да ещё и с «компенсацией» за несколько лет – и плевать, что это вообще другое государство.

Войска недолго приходили в себя и через три дня, отойдя от морской болезни и вылечив простуду ударными дозами глинтвейна, войска Рюгена двинулись навстречу противнику. Догнать удалось только возле Грайфсвальда.

Оба войска были настроены решительно – Померанский рассчитывал на профессионализм своих вояк и более качественный офицерский состав, мекленбуржцы же имели колоссальное преимущество в кавалерии – те самые юнкера-охотники.

Да и так, откровенно говоря, солдаты у противника были далеко не из худших – немцы есть немцы, а войны здесь велись практически постоянно. Другое дело – дисциплина, ведь объединив под одним командованием «нормальных» военных, наёмников и своевольных дворян, получилось как в басне – с раком, лебедем и щукой.

К сожалению, работать в привычном маневренном стиле было нельзя – для этого требовалось время, а армия вторжения меньше чем за две недели нанесла ущерба на сотни тысяч рублей.

Сумма для маленького государства колоссальная – и ведь это пока только предварительные подсчёты… Так что как бы неприятно это не звучало, но Грифичу предстояло менять жизни солдат на экономику. Утешал он себя тем, что разрушенная экономика унесёт ещё больше жизней, правда – жизней гражданских, умерших от недоедания и сопутствующих болезней. Поэтому врага нужно было разгромить как можно быстрей.