Улан. Венедская держава

Да и взрослые не остались в стороне… Что ж, репутацию грозного воина нужно иногда подтверждать – и лучше делать это не в битвах и не на дуэлях, а на таких вот родственных «междусобойчиках», когда собирается вся родня и друзья.

Вытащив клинки из ножен и придирчиво рассмотрев – не потускнел ли металл, Рюген накинул на кисти темляки[26 - Темляк – шнур-петля на рукояти оружия, чтобы не потерять это самое оружие.] и начал потихонечку вращать саблями. Постепенно движения становились всё быстрее и быстрее и вот уже видно только два сверкающих круга.

Постепенно двигаться начали не только руки, но и всё тело. Князь делал выпады, уклонялся, «ломал» носком сапога колени, а каблуком – ступни невидимому противнику. И всё это быстро, очень быстро… И долго. Тот же Рысьев был одним из лучших мастеров клинка в гвардии и «танец с саблями» в его исполнении всегда производил впечатление. Да, не так быстро и некоторые пируэты в принципе не были ему доступны – гибкость, прыгучесть и «текучесть» Померанского была далека от нормы. Во всяком случае, прыжки выше собственного роста были для Рысьева недоступны. Но главное – время. Прошла минута, вторая… Даже опытнейшие бойцы в расцвете лет начали бы задыхаться, а герцог прервал свой танец только через десять минут.

Раздались восхищённые возгласы и мужчины тут же обступили родича, делясь впечатлениями и прося поделиться секретами. У мальчишек же «звездой» стали Богуслав со Святославом – для своего возраста они были более чем хороши и сейчас демонстрировали детворе ужё своё умение.

До Владимира сквозь говор обступившей толпы время от времени доносились детские разговоры:

– А мой папка ещё и не так…

– …сто турок в том бою, головы – раз!

– …смогу… вырасту.

Несколько дней относительного отдыха в Златоглавой… Относительного потому, что дела Департамента никак его не отпускали и Ломоносов с Кантом использовали авторитет принца как своеобразный таран для решения некоторых дел.

– Ну сам знаешь, княже, – басил Михайло Васильевич, бесцеремонно хватая его за обшлаг и подтаскивая к столу с документами.

Померанский не сопротивлялся – привык уже к своеобразным манерам гения.

– Время, мать их! – Тут Ломоносов погрозил кулаком куда-то в сторону окна, – всем Москва хороша, но вот «раскачиваются» долго!

– Так есть, принц, – мрачновато подтвердил Иммануил Кант, – москвичи работать уметь, но вот если что-то новое… Всё – стоять, размы… думайт. Стоять – и не подвигнешь их с мест – толко с пинка.