Госэкзамен

Наконец, все залезли, и африканские шарабаны длинной вереницей цветочных клумб потянулись к усадьбе.

Африканцы тотчас пустились в пляс, а старейшины с вождями взялись провожать нас, нисколько не отставая от повозок и притом ухитряясь выделывать коленца прямо на ходу. Воины, выстроившись по обе стороны, и так же пританцовывая, всё не кончаются.

Фокус этот старый и давно известный. Задние, которых мы уже проехали, за спинами товарищей забегают вперёд и вновь выстраиваются в шеренги, множа тем самым ряды своего войска в наших глазах.

Известный трюк, однако же впечатление производит немалое.

Время от времени из пританцовывающих шеренг выбегает какой-нибудь особо умелый плясун и с полминуты или минуту выделывает вовсе уж невообразимые прыжки, после чего скрывается среди прочих матабеле. Смотрится это совершенно потрясающе, полное ощущение военного парада, совмещённого с балетом и театрализованным действом.

Покосившись на Николая, ловлю его взгляд и киваю одобрительно.

– Умеешь! Могёшь!

– Велик могучий русский языка[35 - Автор пародист Александр ИвановВ худой котомк поклав ржаное хлебо, Я ухожу туда, где птичья звон, И вижу над собою синий небо, Лохматый облак и широкий крон. Я дома здесь, я здесь пришёл не в гости, Снимаю кепк, одетый набекрень, Весёлый птичк, помахивая хвостик, Насвистывает мой стихотворень. Зелёный травк ложится под ногами, И сам к бумаге тянется рука, И я шепчу дрожащими губами: "Велик могучий русский языка!" Вспыхает небо, разбужая ветер, Проснувший гомон птичьих голосов.

Проклинывая всё на белом свете, Я вновь брежу в нетоптанность лесов. Шуршат зверушки, выбегнув навстречу, Приветливыми лапками маша: Я среди тут пробуду целый вечер, Бессмертные творения пиша. Но, выползя на миг из тины зыбкой, Болотная зеленовая тварь Совает мне с заботливой улыбкой Большой Орфографический словарь.]! – отвечает тот и смеётся во весь голос, пхая меня в плечо.

– А то! – отзываюсь задорно. С Одессы ещё за мной признали право на некоторые филологические эксперименты, а после Парижа и поэзии в цифрах, которую ругмя ругают и так же взахлёб хвалят, были попытки взгромоздить мой забронзовелый бюст на прижизненный памятник. И разумеется, утвердить потом некие рамки…

Я тогда не согласился ни на бюст с памятником, ни на бытие мэтром.