Юность

– В притоне вчера была большая заварушка, – взялся переводить капитан, – пришёл туда патрульный, решил увести меня в отделение.

Я приоткрыл рот… ничего себе! Меня, значица, склоняли на все лады за низкий жанр в песнях, а тут нате! Самый што ни есть низкий, а в Португалии – популярней некуда!

Пела она здоровски, но больше на эмоциях и мимике, чем голосом. Я оценил, но скорее как профессионал, так-то не шибко зашло. Не моё!

– … Мы тут дерёмся,

Но на самом деле мы друзья,

Любители свободы!

Мы всё лучше с возрастом,

И попробуйте сказать, что это не так!

Приложился к бокалу, а он уже пуст… но одна из девиц уже спешит на выручку, улыбаясь белозубо.

А ничего так! Симпатичная почти… англичанка! Хм…

Ощутив мой интерес, белокурая британка принялась виться вокруг. Я было забеспокоился за её патриотизм, а потом успокоился… откуда он у блядей?! А хорошее винцо-то…

Через щёлочку в портьере пробрался солнечный лучик, разбудив меня. Повернувшись было на другой бок, я обнаружил, што мочевой пузырь мой изрядно переполнен, и оглядываясь на сопящую под боком проститутку, не прикрытую одеялом, посетил ватерклозет.

… помню смутно, как исполняли на пару с Санькой первую мою, приютскую, с немалым притом успехом. А потом сразу – англичанка на четвереньках, хвостом виляет, а хвост у неё из… н-да, изобретательно!

– Проснулся? – девка сонно тёрла глаза, сыто потягиваясь всем своим ладным молодым телом, и я вдруг понял – надо повторить!

Часом позже, помывшись и похмелившись, мы с братами завтракали, переглядываясь смущённо.

Но так уже, без вчерашней багровости! По мущщински!

– Работает терапия-то, – задумчиво сказал Санька, когда мы вышли на улицу.

– Пф… – смешливо фыркнул Мишка, – терапевт!

– Сам ты… терапевт! Хотя нет… как там тебя девка твоя поутру? Большой Змей!

Я раскашлялся, давясь смехом, и по заинтересованно-похабным мордам охраны понял – это в народ пойдёт! С гарантией.

Третья глава

– Эсфирь Давидовна, – дворник стянул фуражку с потной лысины и показал в приветливой улыбке желтоватые, но всё ещё крепкие не по возрасту зубы, – моё почтение, барышня!

Улыбка в ответ, и девочка пошла по Балковской, цокая каблучками по брусчатке, стараясь держать лицо.

А дворник, преглупо улыбаясь, остался стоять с головным убором в руках, пока у него у него не начала замерзать лысина. Опомнившись, он ностальгически вздохнул, оперевшись на метлу, а в голове зазвучал марш его пехотного полка.