Время не ждет!

Столько информации теперь перепроверять придётся, столько контактов… Вот же гадёныш!

Глава 2

Революция запомнилась для маленького Жени шумом на улицах и рокочущим, радостным голосом отца, вкусно пахнущего хорошим табаком и шустовским коньяком. Коллеги отца, родственники и бог весть кто ещё, кого мальчик запомнил просто как взрослых, радовались свободе и свергнутому царю.

Последнее было непонятным, ведь батюшка буквально за несколько недель до того называл царя не Николашкой, а помазанником божьим и пил за его здоровье.

Женя даже спросил, но Александр Аполлинариевич сильно разгневался и лишил его сладкого.

Потом оказалось, что свобода эта неправильная, и быдло тоже получило какие-то права. Взрослые почему-то гневались, страшно ругаясь на социалистов, обвиняя в работе на германские спецслужбы. Одновременно они уповали на Германию, которая должна… Что она должна, Женя не знал, и скорее всего, взрослые сами плохо это понимали.

Эвакуация стала для мальчика воплощением беды.

Спешный переезд на юг России – проблемный, с несколькими остановками поезда непонятными людьми, крепко пахнущими потом, луком и порохом. Они рылись в вещах и однажды обыскали маму, сильно напугав её.

На юге отец стал работать… Женя так и не понял толком, где он работал. В памяти остались только бесконечные заседания, совещания и слова о проклятых хамах. Работа, наверное, важная, но явно неприятная.

Отец озлобился, стал пить и приобрёл одышку вместе с нездоровой одутловатость и желтизной лица.

Мать преждевременно постарела и подурнела, стала вздрагивать от резких звуков… обычно в присутствии супруга, без него она выглядела намного спокойней.

Потом был Крым… и ещё одна эвакуация, во время которой умерла мать и маленькая сестричка, а отец отошёл ненадолго, да так и не вернулся. Женя помнил только, как он оглянулся и некрасиво скривил полное лицо с красными прожилками, дёрнув щекой. Больше он не оглядывался…

Мальчик оказался на улицах Стамбула, ухитрившись как-то пройти мимо внимания белогвардейских организаций, занимавшихся в том числе подобными потеряшками.

Позже Женя прочитал о таком понятии как стресс… но тогда он просто озлобился на отца и ему подобных, виня их в сломанной жизни.

Несколько месяцев жизни на улицах принесли хорошее знание турецкого языка и обычаев османов, а случай перенёс его в трюме старого угольщика обратно в Россию, теперь уже советскую.