Дети Революции

– Как… а, ясно, сами себя накрутили? Возможно, возможно… репутация социалиста и революционера привлекла внимание истериков и кликуш, которые и устроили переполох среди своих. Люди благоразумные могли отстраниться просто из боязни, что их примут за революционеров. Чёрт… неудачно получилось, этак мы персонал до Рождества набирать будем.

– Может, напрямую в университет объявиться? Так мол и так, несмотря на политические взгляды, ныне вы представляете интересы своей страны и потому подчёркнуто не лезете туда, где звучат слова коммунизм и социализм, как бы вам не хотелось обратного.

– С болью в сердце, – подхватил Алекс, сходу начав сочинять речь перед студентами, – да, это может сработать. Вступление о служении интересам только Конфедерации и отчасти ИРА во время дипломатической службы на благо Родине. Затем лекция о том, что такое ИРА, его цели и задачи. Отсюда подвести к Исходу из Ирландии и помощи своим, и наконец – разъяснить, какой мне нужен персонал. Спасибо за идею, Риан. На тебе задача подойти к ректору и договориться по поводу моего выступления.

– Подозреваю, это будет непростой задачей, – осторожно сказал секретарь, – здешние реалии таковы, что нужно будет пройти через сито полиции и жандармерии, да и сотрудники других ведомств могут начать ставить палки в колёса.

– Понимаю, задача не на один день. Упирай на мою близость к императору и достигнутое с ним взаимопонимание по части экономического сотрудничества двух стран. Ступай!

* * *

Власти настороженно отнеслись к идее выступления перед студентами.

Чинуши начали тянуть резину, надеясь то ли на взятку, то ли на указ сверху. Пришлось идти на поклон к генерал-губернатору Долгорукову.

– По делу к вам, Владимир Андреевич, – чуть поклонился консул, – да и вы сами наверное, знаете.

– Наслышан, генерал, – сдержанно отозвался Долгоруков, мужчина не первой молодости[50 - Родился в 1810 году.], слегка привстав в кресле, что на грани оскорбления. Фокадана, как социалиста и потенциального смутьяна, он невзлюбил сходу, ничуть этого не скрывая.

Очень жаль, потому как человеком князь слыл на редкость дельным, несмотря на все свои чудачества и фанаберии.

Отреагировав на выходку вельможи только приподнятой бровью, консул начал излагать суть проблемы, особенно подробно остановившись на революционно настроенных просителях места.

– Каковы бы ни были мои взгляды, поступив на государственную службу, я оставил их в гражданской жизни, – закончил он речь.