Дети Революции

– Здравствуйте, – вежливо ответил Алекс, наливаясь неприязнью к хаму[58 - Положить ногу на ногу, да ещё при собеседовании у потенциального работодателя – всё равно что сегодня усесться в кресло, подобрав ноги под себя и почёсывая яйца.], – рассказывайте о себе всё, что считаете должным. Всё, что выгодно выделит вас из числа других претендентов на место.

– Я народник, – веско сказала косматая личность и выпрямился в кресле, будто ожидая аплодисментов.

– Вон, – коротко ответил консул.

– Как же… – забормотал тот, – ведь сам Фёдор Ильич… рекомендовал…

Фокадан нажал кнопку звонка и в помещение ворвался Конан.

Состроив самую зверскую физиономию, он скомкал сукно на груди товарища, вырвав того из кресла. Народник вякнул что-то невнятное, но могучий ирландец другой рукой ухватил ремень на штанах незадачливого посетителя и протаранил его головой дверь. Несколько секунд спустя косматая личность вылетела из дверей консульства, приземлившись едва ли не на середине улицы.

– Никого не пускать, – Брань кивнул понятливо, заняв позицию за дверью и демонстративно откинув полу сюртука, показывая кобуру с револьвером и устрашающих габаритов нож.

Алекс же, достав фляжку с алкоголем, пригубил слегка, успокаивая нервы. Седьмой революционер за сегодня и до обеда ещё далеко!

Пройдя отсев, такие народники тут же начинают ждать особого к себе отношения… почему?! Ясно же дал понять, что не примет таких вот… товарищей. Последний даже представиться не соизволил, что вовсе уж ни в какие ворота.

Провокация? Да похоже на то, очень даже похоже.

Полиция или жандармерия, пустив нужные слухи через агентуру, одновременно ввела в работу местных сумасшедших. Таких по Москве немало, их привечают и подкармливают, как заведено у православных. Болезненные амбиции, желание пострадать за правое дело, и вот готов очередной товарищ. Непременные заросли волос, широкополая шляпа, пончо и таинственное сверкание глазами из-под очков, вкупе с туманными разговорами о народном счастье.

Дальше разговоров и неумелых провокаций властей дело обычно не заходит. Хотя время от времени очередной товарищ отправляется на поселение и вовсе уж редко – на каторгу. Страдальцы за народное счастье редко отправляются на каторгу или в ссылку. В путь по сибирскому тракту уходят по большей части окружающие из тех, кто делает реальное дело.

Сами же страдальцы продолжают сверкать очами, шуметь и всячески портить любое дело искренним энтузиазмом идиотов.